Главная » Анонсы » СНОБ: Старообрядцы. Невидимая Россия
Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа

СНОБ: Старообрядцы. Невидимая Россия

Резко, жестко, образно, литературно, правдиво – такими эпитетами хочется охарактеризовать свежий материал журнала “Сноб” о старообрядчестве.

Видно, что автор проделал огромный труд: собрано множество мельчайших фактов, цитат, иллюстраций. Результат не заставил себя ждать: перед Вами история России в призме удивительного русского феномена, поданная совсем под другим углом, чем даже в книгах старообрядцев о самих себе.

Сайт для думающих и ищущих STAROVE.RU давно ждал такой материал. Низкий поклон Николаю Ускову и журналу «Сноб». Обещаем, что скоро мы опубликуем похожую публикацию, а пока – настоятельно рекомендуем прочитать этот текст!

Николай Усков: Невидимая Россия

Эта страна совершенно не похожа на ту, которую мы привыкли видеть — неухоженную, крепко пьющую и пресмыкающуюся перед начальством. Она словно другое измерение русской истории. Официальная историография изображала эту страну реликтом темного прошлого, но она парадоксальным образом ушла далеко вперед. Николай Усков продолжает публиковать свои историко-публицистические очерки. Нынешний посвящен раскольникам.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Сергей Ефошкин «На улицах старой Москвы. XVIII век»

Считается, что после реформ Петра Великого Россия раскололась на два народа: просвещенное европеизированное дворянство и всех остальных, сохранивших бороду, традиционный русский костюм и привычки старины. Благородное сословие, усвоившее со времен Елизаветы Петровны привычку изъясняться по-французски, говорило по-русски с характерным акцентом, слегка в нос и картавя, так, cловно было в своем отечестве иностранцем. «Различия между людьми в этой стране столь резки, — пишет маркиз де Кюстин в 1839 году, — что кажется, будто крестьянин и помещик не выросли на одной и той же земле. У крепостного — свое Отечество, у барина — свое. Знать по образованности своей словно предназначена жить в иных краях; а крестьянин невежественен и дик».

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Сергей Соломко «Эко чучела!»

Образованный русский человек и сегодня говорит о «народе» так, будто сам к нему не принадлежит. Этот взгляд — словно со стороны, точнее, свысока — образованный русский человек несомненно унаследовал от дворянства. Русская интеллигенция XIX — начала XX века даже картавила на манер знати. Картавость — это вовсе не «человечинка» в гранитном образе Ленина, а привычка его класса, как приверженность вождя костюму-тройке и енотовой шубе, унаследованной от отца-генерала.

Послепетровский раскол не последний в русской истории. В советское время его на свой лад продолжат большевики и трудящиеся массы, а затем интеллигенция и народ. Типологически эти расколы похожи. Их инициатором была власть, которая резко проводила черту между старым и новым, деятельным авангардом общественных перемен и нуждающимся в руководстве отсталым народом. В сущности первый такой раскол страны произошел в 1565 году, когда Иван Грозный поделил Московию на опричнину и земщину. Как и последующие социальные эксперименты, опричнина и земщина вовсе не воспроизводили границы существующих общественных классов, но учреждали новые по принципу близости-удаленности от верховной власти. Что опричники, что «птенцы гнезда Петрова», что большевики почитались носителями единственно правильных ценностей, которые полагалось насаждать среди простецов, не считаясь ни с чем.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Орест Ботехин «Опричнина», 1999 год

Мы, разумеется, не знаем, во что бы вылилась опричнина, сохрани ее Иван Васильевич, но петровская европеизация привела к длительному сосуществованию внутри одной страны двух народов. Когда драматизм преобразований миновал, эти общности условно стали именовать собственно народом и просвещенным классом, в котором петровская аристократия уже отнюдь не солировала. Ровно то же произойдет с большевиками и трудящимися массами. В пору заката советского режима они мутируют в интеллигенцию и народ. И так же, как дореволюционная интеллигенция — прямая наследница петровской аристократии — возглавит «освободительное» движение в Российской империи, так и в недрах советской интеллигенции сложится мощное реформаторское течение, которое одержит верх в революции 1991 года.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Илья Репин «Приезд царей Ивана и Петра на Семеновский потешный двор со свитой», 1900 год

Правда, взгляд на «народ» как пассивный объект истории новые власти сохранят и в том, и в другом случае. Просвещенный авангард лучше знает, что нужно народу, который просто еще не разобрался, но со временем обязательно поймет, в чем именно заключается его счастье. Пока же придется потерпеть. Так наша история снова и снова возвращается на круги своя, в какие бы платья ни рядились те, кто ее делают.

Значит ли это — повторю вопрос, волнующий меня в этой главе, — что так называемый народ действительно не способен быть субъектом собственной истории и обречен вечно служить материалом, из которого лепят то империю, то «первое в мире социалистическое государство», то демократию, то православный «уралвагонзавод»?

Отнюдь, хотя стараниями официальной историографии такое мнение и должно было сложиться. Мы видели на примере Господина Великого Новгорода, как миф об Александре Невском катком утрамбовал память о реальной альтернативе Московскому княжеству. Русская история должна была стать рассказом о вождях, которые противостояли внешним и внутренним врагам в борьбе «за само существование Русской земли». Так было, так есть и так будет, убеждали нас идеологи власти. Точно так же русский народ был, есть и будет стадом, увлекаемым прогрессивным меньшинством вперед, к европейскому величию, коммунизму, демократии или «русской весне». Этот авангард объединен вокруг вождя или некоего сокровенного знания о том, в чем именно заключается народное счастье.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Григорий Мясоедов «Самосожигатели», до 1911 года

Тем не менее в русской истории был другой раскол, который инициировала не власть, а сам народ, поставивший себя в многовековую конфронтацию с правительством. Речь идет о староверии. Оно заявило о себе уже в 1653 году, сразу после запрета патриархом Никоном двуперстия. Собор 1666–1667 годов анафематствовал всех несогласных с реформой церкви и грозил им наряду с духовными наказаниями разными «телесными озлоблениями». Раскольников будут бить кнутом, морить голодом, лишать языка, сжигать и прочее. Указ царевны Софьи 1685 года предписывал пытать раскольников, заставляя отречься от своих заблуждений. Если они «в том стоять упорно же, а покорения святой церкви не принесут», то «по троекратному у казни вопросу, будет не покорится, сжечь». Тех же, кто примет православие таким вот способом, а затем вернется к своим заблуждениям, указ предписывал «казнить смертию без испытания», то есть сразу, не тратя время на новые пытки.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Аполлинарий Васнецов «Московский застенок. Конец XVI века (Константино-Еленинские ворота московского застенка на рубеже XVI и XVII веков)», 1912 год

В ходе противоборства староверов с никонианами и их государством народ не только проявил себя субъектом собственной истории, но обнаружил немалое упрямство и недюжинный талант к самоорганизации. В конечном итоге отколовшиеся от власти староверы даже сумели эффективно соперничать с левиафаном русского государства, предложив вполне привлекательную альтернативу его неповоротливому величию.

Однако на картине русской истории для массового пользования раскольников изображали исключительно узколобыми мракобесами, которые устраивали акты коллективного самосожжения из-за «ерундовых» разночтений в обрядах. Двуперстие, написание имени Исус через одно «и», служение литургии на семи, а не на пяти просфорах, хождение посолонь, то есть по солнцу или от левой руки к правой, двоение, а не троение возгласа «аллилуйя» и т. д. — разве из-за этого стоило вообще спорить, а уж тем более идти на костер, в яму, на каторгу или устраивать акты коллективного самосожжения?

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Василий Суриков «Боярыня Морозова», 1887 год

Раскольник в официальной русской истории — мрачный фанатик, какой-то реликт Средневековья, о котором неловко вспоминать на фоне превращения лапотной Московии в европейскую империю. О нем и не вспоминали, предпочитая оставлять в допетровской Руси с ее мракобесием и косностью. Боярыня Морозова с полотна Сурикова — иссушенная женщина, со стервозными тонкими губами, с глазами, распахнутыми в бредовое никуда, с воздетым к небу двуперстием — снова и снова уезжала от нас, прикованная к своим саням, в дремучее прошлое страны. Оно было дико и страшно.

В эту упрощенную картину как-то не вписываются старообрядцы Иван Морозов и Сергей Щукин, которые на рубеже XIX–XX веков собрали обширнейшие коллекции французских импрессионистов, Иван Сытин, крупнейший книгоиздатель России, Павел Третьяков, основатель главной московской галереи современного ему русского искусства, Константин Станиславский, создатель МХТ и родоначальник нового сценического метода, который до сих пор изучают в Голливуде, выдающийся врач Сергей Боткин, десятки других успешных предпринимателей, меценатов, общественных деятелей, коллекционеров. Русский капитализм и русский Серебряный век — прощальный расцвет уходящей России — невозможно представить себе без старообрядцев. Как соотносятся мрачные средневековые фанатики с предприимчивыми капиталистами и прогрессивным искусством? Официальная историография просто игнорировала этот факт, считая конфессиональную принадлежность новых героев русской истории малосущественной деталью их биографии. Так ли это? Тогда почему среди деятелей первого русского капитализма представители господствующей конфессии — большая редкость?

* * *

Атмосфера, в которой рождалось староверие, не сулила ничего прекрасного. Вот что пишет протопоп Аввакум, один из первых и самых пламенных учителей раскола, о своих мытарствах еще до назначения Никона патриархом, так сказать сцены из провинциальной русской жизни середины XVII века. В селе Лопатищи некий «начальник», вероятно, светский чин, отнял у вдовы дочь, «сиротину». Аввакум, бывший там священником, вступился. «И он, презрев моление наше, воздвиг на меня бурю, и у церкви, пришед на меня сонмом, меня задавили. И аз лежал в забыти полчаса и больше… потом… бил и волочил меня за ноги по земле в ризах… Во ино время… прибежав ко мне в дом, бив меня, и у руки, яко пес, отгрыз персты».

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Кирилл Киселев «Раскол»

А вот про плаванье с боярином Шереметевым по Волге. Тот велел Аввакуму «благословить сына своего, бритобратца», то есть бреющего бороду, что на Руси тогда воспринимали как признак половой распущенности. Надо сказать, что сын боярина, Матвей Шереметьев, был фаворитом царя Алексея Михайловича, человеком весьма уважаемым, к тому же стольником. Но Аввакум отказался благословлять, «видя любодейный образ» молодого человека, и боярин велел скинуть священника в Волгу. Аввакум выплыл, но, едва вернувшись домой, оказался в осаде от того самого «начальника», отгрызшего ему пальцы: «Приехав ко двору моему, стрелял из луков и ис пищалей с приступом».

Вскоре Аввакума назначили в Юрьев-Повольской протопопом. Там его проповеди не пришлись по вкусу местному населению, и однажды Аввакума вытащили на улицу — «человек с тысящу и с полторы их было» — и «били батожьем и топтали. И бабы были с рычагами, грех ради моих убили замертва и бросили под избной угол». Протопопа на силу отбил воевода, выставив у его дома охрану. Но народ все равно собрался. «Наипаче же попы и бабы, которых унимал от блудни, вопят: «Убить вора, блядина сына, да и тело собакам в ров кинем!» И так далее и тому подобное.

То ли нрав у Аввакума был склочный, то ли страна была такая. Думаю, справедливы оба предположения. Так или иначе уже накануне раскола появляется тот тип нового русского человека, который не подстраивается под окружающую реальность, не меняет свой окрас ради выгоды, а открыто борется с «неправдами», бесстрашно встречает ярость среды. К кружку таких новых русских людей — их называют в историографии «ревнителями благочестия» или «боголюбцами» — принадлежали и Аввакум, и Никон, простой крестьянин-мордовин, поднявшийся до патриарха всея Руси и «собинного друга» Алексея Михайловича. Царь называл его даже «великим солнцем сияющим».

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Патриарх Никон с клиром. Парсуна 1662 года

Однако Никон, едва избранный патриархом, отойдет от своих прежних друзей, которые теперь все станут отцами староверия. И тут мы увидим уже сцены из столичной русской жизни середины XVII века. Одного епископа патриарх лично избил на соборе, сорвал с него мантию, сослал и якобы «огнем зажег», других отправил по отдаленным монастырям, третьих, как Аввакума, посадил на цепь в яму. Протопоп рассказывает о последовавших унижениях: «За волосы дерут, и под бока толкают, и за чеп трогают, и в глаза плюют». Причем творит эти насилия не солдатня какая-то, а архимандрит и братия, в яме у которых священник сидел. Не все сносили поношения спокойно. Один поп из староверов во время насильственного расстрижения плевался в глаза Никону прямо через алтарь и запустил ему в лицо своей рубашкой. Аввакум описывает эту сцену с нескрываемым удовольствием. «Чудно!» — восклицает он. Дерзкого попа заковали в цепи и потащили по улицам, избивая «метлами и шелепами», пока не бросили «нагого» в темницу.

А вот как сам патриарх Никон действует против неугодной ему манеры старорусского иконописания. По домам был устроен обыск, у отобранных икон выкалывали глаза и в таком виде носили их по городу. Вскоре на одном из богослужений патриарх объявил об отлучении всех, кто будет писать или держать у себя неправильные иконы. Свои слова он подкрепил тем, что бросал образа о железный пол с такою силою, что они разлетались в щепки. Но и этого было мало — Никон потребовал сжечь неисправные иконы. Даже царь Алексей Михайлович вступился, робко предложив образа не жечь, а зарыть в землю.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Сергей Иванов «Во время раскола», 1909 год

Аввакум, обращаясь к никонианам, так комментирует новую манеру иконописания: «А вы ныне… пишите таковых же, якоже вы сами: толстобрюхих, толсторожих и ноги и руки яко стульцы. И у каждого святого… выправили вы у них морщины… Все говорите, как продавать, как куповать, как есть, как пить, как баб блудить, как робят в алтаре за афедрон хватать (то есть за задний проход)… Собаки, бляди, митрополиты, архиепископы, никонияна, воры, прелагатаи, другия немцы русския». А это уже ученый диспут Аввакума с вселенскими патриархами на соборе 1666–1667 годов, так сказать, в реальном времени: «Да толкать и бить меня стали; и патриархи сами на меня бросились грудою, человек их с сорок… Все кричат, что татаровя».

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Алексей Кившенко «Никон представляет новые книги на церковном соборе 1654 года»

Такой предстает Русь во времена реформы церкви: толкающаяся, дерущаяся, ругающаяся, сжигающая, плюющаяся, выкалывающая глаза иконам, проклинающая, матерящаяся. Уже это свидетельствует, что разгоревшийся конфликт между староверами и никонианами не был, да и не мог быть кабинетным спором богословов, сверяющих в тиши своих келий одни книги с другими. Это столкновение темпераментов, характеров, природная грубость которых была лишь слегка тронута христианской фразеологией и образностью.

Раскол — вопрос прежде всего силы. Кто кого — власть с ее кнутом, дыбой, раскаленным железом и казнями или староверы с их несгибаемым упорством. И в этом смысле симптоматично, что заклятые враги — Никон и Аввакум — изначально принадлежали одному кружку, были страстными и неуютными людьми своего времени. Они и кончат похоже. Никон будет лишен сана, расстрижен и отправлен в ссылку. Аввакум расстрижен и пройдет долгий путь мытарств в изгнании, по тюрьмам и в ямах. «Я-таки, что собака, так и ем, — пишет он, — Не умывался веть… Щелка на стене была, — собачка ко мне по вся дни приходила, да поглядит на меня… Я со своею собачкою поговаривал; а человецы далече окрест меня ходят и поглядеть на тюрьму не смеют. Мышей много у меня было, я их скуфьею бил… блох да вшей было много… Тошнее мне было земляные тюрьмы; где сижу и ем, тут и ветхая вся — срание и сцанье; прокурить откутают, да и опять задушат». Аввакум — первый заключенный в русской истории, которому в 1666 году велели «чернил и бумаги» не давать. Он же, по-видимому, и первый диссидент, которого власть приговорит к смерти. Аввакума сожгут в Пустозерске в 1682 году. Он переживет Никона на восемь месяцев.

На стороне староверия был не только «огнепальный» литературный талант русской истории — протопоп Аввакум, — но и сила самопожертвования, которая всегда нравственно выше физической силы, угнетающей, калечащей и убивающей других. «Огнем, да кнутом, да висилицею хотят веру утвердить! Которые-то апостолы научили так?» — вопрошает Аввакум.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Григорий Мясоедов «Сожжение протопопа Аввакума», 1897 год

Справедливости ради надо отметить, что и по существу вопроса староверы были правы. А никониане — нет. Еще ученые рубежа XIX–XX веков, академик Голубинский и член-корреспондент Каптерев доказали, что староверческая традиция древнее никонианской и восходит к первым контактам Руси с православной византийской церковью, а реформы Никона, наоборот, насаждали новогреческий вариант благочестия, видоизмененный по сравнению с древней традицией.

Реформа церкви была задумана Алексеем Михайловичем и Никоном — этим первым тандемом русской истории, или, как тогда говорили, «премудрой двоицей», — в связи с переменами во внешнеполитическом положении России. Страна долго жила отдельно от другого мира, в том числе православного. Об этом свидетельствует и консервация на Руси старых византийских порядков церковной жизни, относящихся к IX–XI векам. Самоизоляция Руси имела разнообразные причины, но в XV веке к ним добавилась и конфессиональная.

В надежде спасти Константинополь от османского завоевания греческая иерархия в 1439 году приняла на Ферраро-Флорентийском соборе унию с католической церковью. Митрополита Киевского Исидора, представлявшего на соборе русскую церковь, Василий Темный вскоре бросит в тюрьму, откуда, впрочем, тот сбежит в Рим. Неприятие унии с католической церковью содействовало установлению автокефалии Москвы от Константинополя в 1448 году, когда русские сами избрали себе митрополита. С падением же Константинополя в 1453 году Москва вообще осталась единственным православным государством, что вскоре стали трактовать как знамение, дескать, предали греки веру отцов, вот и угодил Цареград в руки безбожных агарян. Другое дело — Москва: она держится древнего благочестия, потому и стоит.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Игорь Машков «Царь Алексей Михайлович и Патриарх Никон осматривают афонские древности», 2008 год

Надо отметить, что унию еще в XV веке отвергли и восточные патриархи, но этот нюанс уже мало что менял в возгордившейся голове московского обывателя. «Твое же великое российское царство, третий Рим, всех превзошло благочестием; ты один во всей вселенной именуешься христианским царем», — обращается к Федору Ивановичу Константинопольский патриарх Иеремия, прибывший в Москву для посвящения первого русского патриарха в 1589 году. Таким образом, политическое самомнение Москвы питалось религиозной самоуверенностью, и наоборот. Вместе они углубляли духовную изоляцию страны не только от вселенских патриархов греческого Востока, но и от епископата Южной Руси, которая входила в состав Речи Посполитой, а в канонических вопросах подчинялась патриарху Константинопольскому.

Положение начало меняться около середины XVII века, когда после многочисленных поражений первой половины столетия правительство Алексея Михайловича стало готовиться к войне с Речью Посполитой. Основной расчет был сделан на внутреннюю нестабильность Польши, прежде всего крайне напряженные отношения между «ляхами» и казацкой Русью. Отстаивая свои традиционные вольности от коронных притеснений, казачья старшина была озабочена поиском союзников. Поначалу она метнулась к крымским татарам и османскому султану, но затем предпочла конфессионально близких москалей.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Николай Сверчков «Царь Алексей Михайлович с боярами на соколиной охоте близ Москвы», 1873 год

Украинский гетман Богдан Хмельницкий впервые пишет московскому царю в 1648 году и сразу же распаляет его честолюбие посулами польской короны, дескать, если «Ваша царская Велможност» только выдвинет свою кандидатуру на вакантный польский престол, то Войско Запорожское эту кандидатуру поддержит. В начале 1649 года Иерусалимский патриарх Паисий торжественно благословлял Богдана Хмельницкого в Софии Киевской «на войну с ляхами». Он же, Паисий, сопровождает первое посольство гетмана в Москву. И там же говорит Алексею Михайловичу, что тот должен стать царем не в какой-то там Варшаве, а в самом Константинополе: «Да будеши Новый Моисей, да освободиши нас от пленения». Так в русской истории впервые замаячит роковая мечта о Константинополе. Меньше чем через триста лет, в Первой Мировой войне, она прикончит романовскую империю.

Игра, в которую начинает втягиваться Алексей Михайлович, заставит отнестись к контактам с другими православными церквами иначе, чем делали его предшественники. Былое зазнайство быстро улетучится. Его сменит «низкопоклонство» перед всем греческим уже только потому, что будущий амбициозный план объединения Малой и Белой Руси с Великою, а потом и всего православного Востока, требовал оставить свою гордую самобытность ради новых «вселенских» горизонтов.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Вячеслав Шварц «Царь Алексей Михайлович играет в шахматы», 1865 год

Царь Московский по меньшей мере готовился стать царем Всероссийским, а для этого необходимо было заручиться прочной поддержкой прежде всего южнорусской церкви, находившейся в тесных контактах с греками. Без устранения существующих различий между церквами об этом можно было и не мечтать. Так, в конце 40-х годов XVII века, когда переговоры между царем и гетманом Богданом Хмельницким только начались, на греческом Афоне состоялся собор всех его монастырей. Он признал двуперстие ересью, сжег московские богослужебные книги и собирался даже сжечь старца, у которого их обнаружили. Один из вселенских патриархов, разобрав дело, официально указал на ошибочность московских традиций. Держаться прежних обычаев становилось рискованно, тем более что посредниками на переговорах между гетманом и царем выступали именно греческие патриархи, тот же Паисий Иерусалимский, Гавриил Назаретский, Афанасий Константинопольский, Иосаф Коринфский и другие.

В этом контексте приведение обычаев русской церкви в согласие со вселенским православием становится неизбежным. В феврале 1653 года Никон запрещает двуперстие. 2 июля царь издает грамоту о принятии Украины «под нашего Царского величества высокую руку». Параллельно в ссылки отправляются первые староверы, в том числе Аввакум. Осенью решение царя о включении Украины в состав России подтверждает Земский собор, торжественно объявлена война Польше. А в январе 1654 года Переяславская рада уже присягает Алексею Михайловичу как своему новому государю. В конце марта — начале апреля 1654 года под председательством Никона соберется церковный собор, который решит провести «справу» всех русских книг по «истинным» греческим.

 

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Алексей Кившенко «Переяславская рада»

Хотя внешнеполитический успех Москвы окажется кратковременным, а ее господство над Украиной и в начале XVIII века будет шатким, раскол русской церкви станет реальностью. Древнее благочестие пало первой жертвой проснувшегося зверя Российской империи. Он сделал несколько пока не слишком уверенных шагов из своего дремучего леса, оглянулся окрест, почесался да стряхнул с себя мох и паутину старины. Но раскольники не увидели в этом неуклюжем монстре великого будущего, а только знамение последних времен, образ зверя апокалиптического о семи головах и десяти рогах.

Показательна судьба Никона, который стал орудием большой русской политики, ошибочно полагая, что вознесен на свои вершины самим Богом. Никон пользовался титулом «великого государя», который из всех предстоятелей русской церкви до того был закреплен, кажется, только за дедом Алексея Михайловича, патриархом Филаретом. Правда, в жилах Филарета текла царская, романовская, кровь, а в жилах Никона — крестьянская, мордовская. Филарет — племянник царя Ивана Грозного, двоюродный брат царя Федора Ивановича и, наконец, отец царя Михаила Федоровича. А кто такой Никон? Никитка Минов. Так его звали в миру. Незначащий червь мира сего, дерзнувший называться «великим государем».

Правда, одного титула Никону было мало. Он считал себя не только равным природному царю, Алексею Михайловичу, но даже осмелился ставить духовную власть выше светской: «Солнце нам показа власть архиерейскую, месяц же показа власть царскую, ибо солнце вящи светит во дни, яко архиерей душам, меньшее же светило — в нощи, еже есть телу».

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Вячеслав Шварц «Патриарх Никон в Новом Иерусалиме», 1867 год

Очень скоро «меньшее светило», то есть царь Алексей Михайлович, даст понять патриарху, что в России, вообще-то, существует только одно светило. Именно оно зажигает остальные. Ну или тушит. Блистательно исполнив роль тарана русской старины, Никон стал не нужен. Царь Алексей легко очаровывался людьми и был, вероятно, даже привязан к патриарху. Но Никону в какой-то момент отказало чувство меры, а главное, чувство места — важнейшее для любого прирученного любимца, состоящего при особе абсолютного монарха.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Сергей Милорадович «Суд над патриархом Никоном», 1885 год

По иронии судьбы Никона прикончат тем же «вселенским» оружием, которым он разил своих врагов — староверов. Патриарха низложит, наверное, самый представительный православный собор в истории русской церкви, поистине вселенский, который будет заседать в Москве в 1666–1667 годах. На нем присутствовало 12 иностранных архиереев, в том числе два вселенских патриарха, Александрийский и Антиохийский, пять митрополитов Константинопольского патриархата, другие представители православных церквей Востока. Этот же собор окончательно анафематствует раскольников и пригрозит им «телесными озлоблениями».

Митрополит Газы Паисий Лигарид будет петь царю: «Поистине наш державнейший царь, государь Алексей Михайлович, столь сведущ в делах церковных, что можно думать, будто целую жизнь был архиереем. Ты, Богом почтенный царю Алексие, воистину человек Божий». Паисий не только находился на содержании у Алексея Михайловича. Щедрые подарки получали многие греческие иерархи, в то время весьма нуждавшиеся (это, кстати говоря, стало существенным фактором их особого рвения в деле соединения Руси со вселенской матерью-церковью). Любопытно, что Паисий Лигарид — первый деятель русской церковной истории, который подрабатывал еще и торговлей табаком. Аввакум упоминает, что один келарь Пафнутьева монастыря разжился у Паисия аж шестьюдесятью пудами табака, домрой и «иными монастырскими тайными вещами, что игравше творят».

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Борис Черушев «Никон возвращается из ссылки в Ново-Иерусалимский монастырь»

«Вы боитесь будущего, — обращается митрополит Паисий к иерархам церкви, — чтобы какой-нибудь новый государь, сделавшись самовластным… не поработил бы церковь российскую. Нет, нет! У доброго царя будет еще добрее сын его наследник». Видимо, Паисий «перепился табаку», как тогда говорили. Сын царя Алексея, Петр Великий, упразднит в 1700 году патриаршество и превратит господствующую церковь в ведомство империи, духовную коллегию, по примеру мануфактурной или адмиралтейской.

Как я уже сказал прежде, раскол — это вопрос прежде всего силы. Он стал столкновением двух энергий — государственной и человеческой. И это противостояние отчетливо ощущается за всем кажущимся мелкотемьем тогдашних споров. Ключевский назвал реформу Никона «искусом церковного послушания» и «пастырской игрой религиозной совестью пасомых». Проблема расколоучителей, в частности Аввакума, состояла в отсутствие у них «столь гибкой совести», какая нужна была власти, то есть Никону и царю Алексею Михайловичу с его «вселенским» проектом.

Гибкость совести — важное качество для подданных любой деспотии. Поначалу, с непривычки, это может вызывать у них некоторые неудобства и даже озлобление, как, собственно, и произошло в России середины XVII века, в пору зарождения романовского абсолютизма. Но потом многие привыкают. «Все поняли, что дело не в древнем или новом благочестии, — продолжает Ключевский, — а в том, остаться ли на епископской кафедре без паствы, или пойти с паствой без кафедры». «Ничто же тако раскол творит в церквах, якоже любоначалие во властех», — чеканит Аввакум. Именно «любоначалие во властех» или низкопоклонство перед начальниками в ущерб совести и истине, как ее понимали раскольники, и есть корень зла.

Приближенный Никона, будущий патриарх Иоаким, точно выразил смысл своего служения: «Аз-де, государь, не знаю ни старые веры, ни новыя, но что велят начальницы, то и готов творите и слушати их во всем». В отличие от Никона, не готового слушать «начальницы» во всем, Иоаким мирно умрет законным патриархом, в 1690 году. Протопоп Аввакум в письме к царю юродствовал, но, очевидно, был очень близок к сути происходящего: «Хотя медведя дай нам в олтар-ет и мы рады тебя, государя, тешить, лише нам погребы давай, да кормы с дворца».

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Сергей Милорадович «Путешествие Аввакума по Сибири», 1898 год

Протопоп не раз будет подчеркивать материальный соблазн компромисса с царством, который в конечном итоге оборачивается служением дьяволу: «Посмотри-тко на рожу ту, на брюхо то… толст ведь ты! Как в дверь небесную вместитися хочешь! Узка бо есть и тесен путь». Библейский царь и священник Мелхисидек, например, «не искал ренских, и романей (названия популярных тогда вин. — Н.У.), и водок, и вин процеженных, и пива с кордомоном, и медом малиновых, и вишневых, и белых розных крепких… На вороных в каретах не тешился, ездя!.. А ты хто? В карету сядет, растопырится, что пузырь на воде, сидя на подушке, расчесав волосы, что девка, да едет, выставя рожу, по площади, чтобы черницы… любили… А ныне уж содружился ты с бесами… в карете с тобою же ездят и в соборную церковь и в верх к царю под руки тебя водят».

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Александр Литовченко «Итальянский посланник Кальвуччи зарисовывает любимых соколов царя Алексея Михайловича»

Как власть видела в раскольниках врагов не только церкви, но и государства, так и раскольники считали церковь и государство, отпавшие от веры отцов, порождением Антихриста. Православная симфония, а по сути подчинение церкви государству, принятое у восточных христиан, оборачивалось теперь «Антихристовой» симфонией. С тех пор староверы словно самоустранятся из ландшафта русской жизни и будут сохранять дистанцию с официальной Россией, даже когда отношение власти, начиная с Петра Великого, станет к ним смягчаться. Причем нечистой будет считаться вся полнота обычной русской жизни, которая текла себе без особого злого умысла по отношению к раскольникам. Уже с конца XVII века появляются детальные регламентации общения староверов с «внешними». Например, «закупаемое на торгу брашно» и «питие» надлежало «очищать»: следовало класть многочисленные поклоны и произносить особую очистительную молитву «от торжищных нечистот».

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
«Воевода Мещеринов подавляет Соловецкое восстание». Лубок XIX века

Сколько всего людей ушло в раскол, сказать сложно. Особенно лютыми были гонения в последней четверти XVII века. Они унесли тысячи, скорее, десятки тысяч жизней, как это следует из старообрядческих синодиков для поминовения. Уже в 60–70-е годы начинаются первые коллективные самосожжения — «гари» — и уморения себя голодом. Массовым стало бегство староверов в Польшу, Священную Римскую империю, Швецию и Турцию.

В историографии высказывалось мнение, что в первой четверти XVIII века Россия пережила демографический спад или по меньшей мере замедление прироста населения. Некоторые оценивают сокращение податных людей по переписи 1715–1716 годов почти на 20% по сравнению с 1678 годом. Понятно, что этот демографический провал не стоит связывать только с расколом. Репрессии против раскольников, казачьи, крестьянские и стрелецкие бунты, бесконечные войны, строительство Санкт-Петербурга, неурожаи, эпидемии — вся тяжелая жизнь времен кровавого зачатия Российской империи должна была сказаться на демографическом положении народа.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Сергей Милорадович «Восстание Соловецкого монастыря против новопечатных книг в 1666 году», 1885 год

Тем не менее по косвенным данным мы можем прийти к заключению, что по меньшей мере эмиграция из России, в том числе вызванная конфессиональными преследованиями, была весьма значительной. В 1723 году Петр приказывает учинить во всех приграничных областях «крепкие заставы». Военной коллегии предписывалось «стрелять из ружья» в беглых, а тех, кто подговаривал к побегам или содействовал им, надлежало вешать и с виселиц не снимать, «дабы другие смотря на такую казнь, того чинить не дерзали». Иными словами, железный занавес, как и много позднее, защищал не от внешних врагов, а удерживал собственных подданных от эмиграции. Правда, он оказался не слишком эффективным решением проблемы. Скорее, указ Петра заявлял, а точнее, вопил о наличии такой проблемы и ее остроте.

В 1728 году правительство Петра II предпринимает первые попытки вернуть беглых из Речи Посполитой ласковыми призывами. Там, на реке Сожи образовался целый староверческий анклав — Ветка (так называли протоку, которая образовывала на Сожи остров). Правда, уже в 1735–1736 годах войска Анны Ивановны насильно выгоняют оттуда раскольников. За несколько операций удалось вернуть в Россию в общей сложности 60 тысяч душ.

Объявленная в 1755 году, в царствование Елизаветы Петровны, политика «сбережения русского народа» была нацелена в том числе на возвращение в страну беглых людей и создание для них атмосферы благоприятствования. В 1762 году Петр III прямо скажет, что желает возвращения староверов в Россию. Более того, он впервые специально оговорит, что «им в отправлении закона по их обыкновению и старопечатным книгам возбранения не будет». По правительственным данным того времени, в Польше и Турции проживало не менее 1,5 миллиона русских мужского пола, то есть самое малое 3 миллиона человек.

Еще труднее понять, сколько староверов оставалось в самой России. Внимательное чтение жития и переписки Аввакума позволяет утверждать, что в кратчайшие сроки он и другие староверы создали первое в русской истории настоящее подполье — разветвленную, законспирированную сеть обмена оперативной информацией и распространения своих взглядов. При этом отцы староверия, разумеется, находились не в Цюрихе или Лондоне, а сидели зачастую в тюрьмах да ямах, утопленных в вечную мерзлоту.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
«Соловецкое восстание». Лубок

Например, связи Пустозерья, где находился Аввакум, с Москвой были настолько налажены, что протопоп посылал целые бочки освященной воды своим ученикам, получал от них деньги, одежду, еду и даже малину, до которой был большим охотником. Некоторые послания ему удавалось передавать через завербованных стрельцов. Так начинает складываться первая структура горизонтальных, личных связей, альтернативная существующей церкви и вертикали власти, своего рода анти-Россия, невидимая страна древнего благочестия. Ее география — это поначалу просто конкретные люди, как правило, духовные дети учителей староверия, дети детей, их родственники, друзья, рабы, слуги, которые становятся спонсорами, связниками, переписчиками, посыльными, проповедниками, всем сразу. Затем на тайной карте анти-России появятся места мученического подвига староверов, вроде Соловецкого монастыря, почти десятилетие противостоявшего Москве, Боровска, где приняли смерть многие раскольники, в том числе боярыня Морозова, наконец, Пустозерска — там сожгли протопопа Аввакума и его сподвижников.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Василий Перов «Никита Пустосвят. Спор о вере. 1880-81. («прения о вере» 5 июля 1682 года в Грановитой палате в присутствии Патриарха Иоакима и царевны Софьи)»

Постепенно субстанция невидимой страны сгустится, затвердеет и образует целые материки, разделенные океаном Антихриста. Как правило, это были дремучие, в прямом смысле медвежьи углы Руси, где легко было скрыться от попов и стрельцов. Один из первых — Пошехонье, к северу от Волги. В «гарях» тут погибло, по разным данным, от двух до пяти тысяч человек. Дальше — Вязниковские леса во Владимирской области, где так же были сильны сторонники самосожжений. В соседней с ними области вокруг Нижнего Новгорода обосновались более умеренные староверы. По Керженцу, левому притоку Волги, уже в 60-х годах XVII века стали многочисленны староверческие скиты и починки. Керженец постепенно превратится в один из главных центров русского староверия.

Немало раскольников найдут убежище в Поморье, их опорными пунктами станут Троицкая Сунарецкая и Курженская обители. Другим полюсом раскола в Поморье будет Выговская община, начало которой положат несколько монахов Соловецкого монастыря, бежавшие оттуда накануне взятия обители царскими войсками. Выге предстоит стать важнейшим центром староверия в XVIII веке. Впрочем, весь Поморский край в силу, вероятно, еще сохранявшихся воспоминаний о новгородской вольности, будет наполнен скитами раскольников.

Оттуда по налаженным с древних времен торговым путям идеология раскола проникнет в Сибирь и на Урал. В 1679 году в районе Тюмени случится первая «гарь», в которой, по одним данным, погибло 300, по другим — 1700 человек. Главным поджигателем в Сибири будет, правда, армянин, Иосиф Астомян из Казани. А вообще, в силу удаленности от России, Сибирь надолго останется староверческой. На заводах Урала, которые Петр Великий поручил тульскому староверу Никите Демидову, первая православная никонианская церковь была построена только в 1750 году, то есть спустя полвека после открытия горных заводов. Основной контингент занятых там рабочих опять-таки составляли староверы.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
«Расправа с раскольниками». Лубок

Немало раскольников обосновалось и на юго-восточной границе России, по Средней и Нижней Волге, а также на Дону. Связи с донским казачеством установили еще узники Пустозерья, Аввакум и другие. Они там, по свидетельству властей, «весь мир восколебали». По Дону и его притокам, Хопру, Медвидице, Цимле, Донцу, другим речкам было основано множество старообрядческих скитов. Правда, знаменитые Иргизские монастыри на притоке Волги в районе Самары — Большом Иргизе — появятся уже при Екатерине Великой. В продолжение указа Петра III она не только звала раскольников на родину, но и предоставила им 70 тысяч десятин лучшей заволжской земли, освободив от податей и работ сроком на шесть лет.

На юго-западе России старообрядцы осели в Калуге, но главной их цитаделью стала территория Стародубского полка, в непролазных лесах Брянщины, давших имя Брянску (или Дебрянску от дебрей). Отсюда, собственно, происходили беглецы на Ветку, в Речь Посполитую. В свою очередь многие веткинцы при Екатерине перейдут на Большой Иргиз.

На карте невидимой страны уже в начале XVIII века появится и свой земной рай — легендарное Беловодье. Оно находится далеко на востоке, там, где восходит солнце. Почему бы не в Опоньском царстве, на океане-море, на семидесяти островах?! Ведь был там Марко, инок Топозерского монастыря, и, истинно, нашел 179 церквей асирского языка и 40 русских, построенных бежавшими из Соловецкого монастыря иноками. Поиски Беловодья уводили все новых и новых староверов на восток. Так, например, возник целый русский субэтнос — община Бухтарминских каменщиков на территории Юго-Западного Алтая в многочисленных горных долинах реки Бухтармы (собственно горы — это по-русски «камень», отсюда «каменщики» или горцы). Многие в надежде обрести рай уходили еще дальше в Китай, даже в Северную и Южную Америку.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Николай Рерих «Странник светлого града», 1933 год

Князь Щербатов напишет во второй половине XVIII века: «Между подлого народа эта ересь так распространилась, что нет почти ни города, ни знатного селения, где бы кого из раскольников не было, а есть и целые города, как Каргополь, Олонец, Нижний Новгород и многие другие, которые этим ядом заражены». Даже Москва оставалась довольно важным центром староверия, несмотря на все гонения. При Петре Великом в докладе Синода 1721 года отмечалось, что в Первопрестольной «в некоторых приходах никого, кроме раскольников, не обретается». Доктор исторических наук Пыжиков уверен, что уже с начала XVIII века староверы в основном концентрировались в районе Преображенского и Измайлова, то есть не где-нибудь, а при самых чреслах Российской империи. Не следует забывать, что именно на востоке Москвы, в Преображенском, Cеменовском, Измайлове и Немецкой слободе начнется путь Петра к созданию империи, но там же, особенно в нынешнем Лефортове, будут останавливаться все российские императоры вплоть до начала XIX века. Фактически именно этот район Москвы был второй столицей империи. Слободской и Лефортовский дворцы старее и нынешнего Зимнего, и Большого Кремлевского. Из всех резиденций российской власти, дошедших до наших дней, по возрасту они уступают, наверное, только Грановитой палате и Теремному дворцу Кремля.

Полагают, что доступ в самую цитадель Антихриста раскольники обрели благодаря царице Прасковье Федоровне, вдове Ивана Алексеевича, старшего брата Петра. Она была особой набожной и охотно окружала себя разными божьими людьми и странниками. Имеются свидетельства о контактах Прасковьи Федоровны с раскольниками из Выговской пустыни. Когда Екатерина Великая в 1771 году разрешила староверам основывать общины для борьбы с охватившей город эпидемией чумы, они моментально появятся именно здесь под названием Преображенского и Рогожского кладбищ, что, вероятно, стало лишь легализацией существовавших прежде центров раскола.

В силу жестоких гонений или ущемления в правах многие предпочитали не афишировать своей принадлежности к староверию, поэтому удобоваримой статистики у нас нет. К тому же раскольники с большим недоверием относились к идее любой переписи, в которой им виделась «запись в число» Антихриста. В свою очередь официальная церковь и местные власти, по русскому обыкновению, стремились занижать количество раскольников, дабы не навлечь на себя негодование Петербурга за попустительство еретикам.

Крупный знаток раскола, профессор Зеньковский, полагал, что в XIX — начале XX века от 20 до 30% русских либо были староверами, либо религиозно тяготели к ним. Между тем перепись 1897 года показала всего около двух миллионов старообрядцев. Считается, что речь идет о десятикратном занижении реальных цифр, тем более что в поле зрения официальной статистики даже в пору относительной веротерпимости попадали в основном старообрядцы-поповцы. Беспоповцев просто было трудно отследить в силу того, что они отправляли свои обряды тайно.

Староверие действительно было невидимой страной. В 1847 году в «Записках замоскворецкого жителя» Александр Николаевич Островский, тогда еще малоизвестный литератор, признался, что собирается писать о «стране, никому до сего времени в подробности неизвестной и никем еще из путешественников не описанной». Вергилием Островского стала его первая жена — московская мещанка из староверов. Впрочем, сам Островский не решится напрямую говорить о конфессиональной принадлежности своих героев, ведь в николаевское царствование, когда будущий драматург начал свое творчество, было предпринято последнее крупное наступление на раскол.

Симптоматично, что первую в нашей литературе панораму старообрядческой жизни создаст бывший чиновник МВД Павел Иванович Мельников-Печерский, автор русской саги о Форсайтах — романов «В лесах» и «На горах» (70–80-е годы XIX века). Кто еще мог в России представлять себе реальное положение дел в невидимой стране, кроме чиновника МВД?!

 

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
«Спор о вере». Неизвестный художник ХVIII век

Впрочем, оставаясь невидимой, эта страна довольно скоро сделалась весьма влиятельной. В конце XIX века министр финансов Вышеградский отмечал, что старообрядцы «в российском торгово-фабричном деле — великая сила; они основали и довели нашу заводскую промышленность до полнейшего совершенства и цветущего состояния». Экономический взлет невидимой страны стал возможен благодаря усилиям правительства Екатерины Великой. Она не только продолжила политику веротерпимости Петра III, но фактически уравняла раскольников в правах с другими подданными империи: была ликвидировала Раскольничья контора, староверы перешли в юрисдикцию обычных судов; императрица отменила двойную подушную подать, которой раскольников обложил еще Петр I, разрешила принимать их свидетельства в суде и допустила к выборным должностям. Впервые в русской истории Екатерина запретит употреблять даже сам термин «раскольники», впрочем, в отличие от других ее решений, это не возымеет силы фактически до начала XX века.

Существенную роль в формировании староверческого капитализма сыграли указы Екатерины II по поддержке частной инициативы и либерализации предпринимательства. Хотя они были адресованы всей стране, максимальные выгоды из решений правительства сумели извлечь именно староверы. В этом заключается одна из самых больших загадок русской истории нового времени. Как отброшенные на обочину истории фанатики, ведущие замкнутый образ жизни, отвергающие окружающий их мир Антихриста, сумели стать ведущей силой капиталистической модернизации России?

Староверы не только вели более рациональное хозяйство, значительно активнее включались в торговлю и промышленность, но и по зажиточности сильно обгоняли никониан. Причем отличия наблюдались даже на уровне крепостных крестьян. Так, крепостные староверы гомельской вотчины графа Румянцева в 30-е годы XIX века выделялись предприимчивостью: «Много между ними фабрикантов, мастеровых и торгашей». Помещики, вообще, охотно переводили староверов на оброк — фиксированный процент от самостоятельной хозяйственной деятельности, — тогда как никониане в основном отбывали барщину, то есть обрабатывали барские земли.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Владислав Нагорнов «Рождественская ярмарка», 1999 год

По данным за 1850 год, староверы официально составляли лишь 5% населения Москвы, то есть абсолютное меньшинство, тем не менее в гильдейском купечестве их насчитывалось до 15%. Еще выше была концентрация староверов в промышленности. К 30-м годам XIX века можно говорить о преобладании староверов в целых секторах экономики Первопрестольной. Так, из 17 текстильных фабрик Лефортовской части 12 принадлежали староверам. Характерно, что именно староверы превратят Лефортово из имперского квартала в первый рабочий район Москвы. К 1870 году доля старообрядцев составляла свыше 34% в бумаготкацкой промышленности Московской губернии и 75% — в Москве, а в шерстоткацкой — 63% в Москве, свыше 42% в губернии и 40% по России в целом. В Калужской губернии у старообрядцев было 90% фабричного бумаготкацкого, во Владимирской — 37% прядильного производства.

Уже в конце XVIII века Стародубье и Ветка становятся мощным центром капиталистического хозяйства с применением вольнонаемного труда. Здесь расцветает текстильная промышленность, ведется широкая, в том числе международная торговля. В старообрядческих посадах, слободах и городах этого региона во второй трети XIX века проводилось ежегодно по 3-5 ярмарок с оборотом до 40 тысяч рублей.

В Поволжье старообрядцы доминировали на Сызранской хлебной пристани, в судоходстве по Волге, на Макарьевской, а затем Нижегородской ярмарке. К концу 50-х годов на Нижегородской ярмарке реализовывалось продукции на 57 миллионов рублей, это примерно как ежегодный оборот всех лавок и магазинов Москвы. По свидетельству современников, вся торговля и промышленность Нижегородской и Ярославской губерний полностью контролировалась староверами. В Западной Сибири большинство купцов второй половины XIX века вышли из старообрядческой среды, в Алтайском крае — 15%. И так далее и тому подобное.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Илья Репин «Прием волостных старшин императором Александром III во дворе Петровского дворца в Москве»

Существенно выше был и уровень благосостояния массы староверов, еще даже до екатерининской либерализации. По многочисленным отзывам современников, дома и деревни раскольников выглядели богаче, крепче и красивее, у них было больше скота и земли. По данным первого съезда крестьян-старообрядцев 1906 года, 90% их хозяйств числились средними, 6,5% — зажиточными и менее 4% — малоимущими. На одно старообрядческое хозяйство приходилось в пять раз больше купленной и арендованной земли, чем в среднем по России. Много позже Крупская, вдова Ленина, признает, что развернутая советской властью «борьба с кулачеством есть одновременно борьба со старообрядчеством».

Над тайной невероятного успеха староверов ломали голову давно. Особенно озадачивала стремительность, с которой создавались баснословные состояния. Вроде жил человек, голытьба голытьбой, и вдруг миллионщик. Некоторые полагали, что это устроил не кто-нибудь, а сам Наполеон Бонапарт, дескать, он привез и разбросал по Москве фальшивые ассигнации. Ими-то и завладели раскольники. Староверов вообще будут часто связывать с фальшивомонетчиками, вероятно, в духе русской присказки: «Я деньги не печатаю», то есть я бедный, а вот другие, богатые, они «деньги печатают».

В глазах обывателя уже зажиточность и аккуратность поселений староверов предостерегала: здесь что-то не так, «все это добыто ими не чисто», пересказывает толки людей литератор Златовратский, ходивший в народ в конце XIX века. Не может же быть, чтобы русская деревня, а дома богатые и красивые. Вот и Алеше Пешкову, будущему Максиму Горькому, дед втолковывал, что все крупные купцы Нижнего Новгорода были фальшивомонетчиками, грабителями и убийцами. Думаю, поэтому в неприязни Горького к капиталу больше традиционной русской зависти, чем холодного немецкого марксизма. Реакция обывателя симптоматична. Народное сознание допускало существование богатых бар: они господа, им так положено. Но то же сознание, очевидно, пасовало перед успехом простых людей. Этот успех мог быть только криминального свойства, потому что непостижим.

Если не Наполеон Бонапарт, то кто или что помогло раскольникам создать русский капитализм? Хотя предприимчивость старообрядцев бросалась в глаза практически всем наблюдателям, в историографии только недавно был предпринят первый систематический и детальный анализ этической модели староверов, которая, как выяснилось, диаметрально отличалась от общепринятой в России. Автор этого фундаментального труда, профессор Керов, применительно к раскольникам говорит даже об «alter ego российской государственной модернизации», затеянной Петром Великим. Парадоксальным образом учение, апеллировавшее к старине, клеймившее всякие «новины» как происки Антихриста, оказалось не просто модернизационной, но даже революционной альтернативой всей русской жизни. Преклонение перед начальством, безынициативность, рабская покорность, лень и пьянство — ничего этого нет у старообрядцев и в помине. Их невидимая страна действительно стала alter ego России видимой, которая жила по табели о рангах и связывала успех лишь с верной службой государю и господину.

 

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Борис Кустодиев «Купец», 1918 год

Уже сам раскол — сознательный разрыв с комфортной средой, риск гонений и мученической смерти, готовность начать все заново в самых суровых условиях, часто за сотни верст от родного дома, — предполагал отбор в староверие наиболее самостоятельных, сильных и активных индивидов. Характерно, что Аввакум отказывался понимать жалобы обывателей, дескать, мы люди маленькие, ничего не решаем, а потому и ответственности на нас никакой: «Глаголют бо безумнии человецы, утесняющие себе душу: “не нас де взыщет Бог законное дело и веру; нам де что? Предали патриарси и митрополиты со архиепископы и епископы, мы де и творим так”… О неразумные души беззакония… сила Божия есть всякому верующему…»

Иными словами, ссылки на малый социальный статус, якобы извиняющий безответственное поведение и компромиссы с совестью, решительно отвергаются Аввакумом. «Прозри, дурачищо, болишь слепотою», — кричит он. Протопоп вообще исходил из идеи равенства людей в христианском подвиге: «От дел звание приемлют. Али ты нас лутчи, что боярыня? — обращается протопоп к Морозовой. — Да единако нам Бог распросте небо, еще же луна и солнце всем сияет равно, такожде земля, и воды, и вся прозябающая по повелению Владычню служат тебе не больши, и мне не меньши». И далее Аввакум говорит о «чести», то есть знатности практически словами современного подростка: «А честь пролетает. Един честен, — тот, кто ночью востает на молитву».

Таким образом, раскольники, конструируя свою новую общность, отвергали существующую в России социальную систему с ее малыми людьми, которые якобы ничего не решают, властями и родовой знатью — вся эта иерархия, по словам протопопа, «пролетает». Взамен он предлагает то, что сегодня назвали бы «меритократией»: избранными являются хорошие люди, по личным качествам, а не по своему чину, социальному или имущественному положению.

Характерно, что в общинах раскольников не было деления на иерархию, обладающую сакральным знанием, и безмолвную паству, каждый рассматривался как полноценный участник церковной жизни, в том числе в вопросах толкования Писания. Неудивительно, что старообрядцы в массе своей были гораздо более грамотными. Так, в первой половине XIX века в среде синодальной паствы один грамотный приходился на 17 неграмотных, в старообрядчестве пропорция была 1 к 3. В 1908 году 36% крестьян-староверов умели читать и писать, в Московской и северных губерниях — до 50%, в то время как среди крестьян-никониан Центральной России таких было только 23%. Даже в Польше грамотных крестьян насчитывалось всего 30,5%. Еще в начале XVIII века никонианский митрополит Дмитрий Ростовский негодовал: «Почти в каждом городе изобретается особая вера; простые мужики и бабы догматизируют и учат о вере». Один наблюдатель середины XIX века замечает: «Всякий бедняк имеет… свой голос». Во время полемики могут «заправлять речью», «ничем и никого не стесняясь, наиболее начитанные, будь это хоть последние бедняки».

Так в центр всей этической системы староверия переместилась личность человека. В этом смысле раскол очень близок к западноевропейскому гуманизму, который некоторые идеологи власти преподносят сегодня как абсолютно чуждый «традиционным российским ценностям». Отнюдь. Не все в русской истории считали человека «лагерной пылью», «биомассой» или «винтиком». Некоторые говорили о его «самодержавии» в этом мире. Староверы еще до полномасштабного проникновения европейских веяний в русскую культуру создадут свой, вполне самобытный антропоцентризм.

 

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Борис Кустодиев «Чаепитие», 1916 год

Уже в ранних староверческих сочинениях житийного жанра конца XVII — начала XVIII века придается огромное значение индивидуальности, вплоть до описания внешности. Так, основатель Выговской обители Даниил Викулович был «возрастом тела средним… плотию от природы не был точию но и крепок и, могущ. Власы седые и просты имея, браду скуду, на ланитех нимало влас имеющу… Лице благоокругло, продолгущ нос, ноздрат плещи высоце, перси пространнее имея. Очима черныма, зракав них немалыма…» А вот другой выговский деятель, Андрей Денисов «возрастом телесным доволен, плотию тончав. Власы главы имущ кудрявы и лепы… малонадседы же и белы. И брадные власы такоже светлы с белостию и надседы. Браду Златоустному подобну, округлу и частейшими струями сияющу. Очи имеющ светлее, брове часте и вознесене, продолгущ нос и прав мало нагорб, ноздре малоумеренне, руце долзе, персты в длинности тонкостию цветущими». А так автор житий описывают характеры: один «безсонен, бдящ присно и плачющ… Обычаем привтен, всякого к себе любовию толико влекущь, нежели магнит железо»; другой «живость памяти, остроту ума, силу разсуждения имеющь многу».

Характерно, что даже в изображении простых членов общежития, писавших иконы, работавших в кожевне, пекарне, на пашне содержится множество личных подробностей. Не обходят староверы вниманием и женщин — стариц, вдов и девиц. Это уважительное отношение к правам женщин у староверов будет особенно раздражать никониан: у них «что мужик — то вера, что баба — то устав», жалуется Феофилакт Тверской в первой половине XIX века.

Представления о громадной ценности индивидуума, вне зависимости от мирской иерархии и половой принадлежности, поддерживались прежде всего идеей личного подвига во имя совести и истины. По мнению учителей староверия, личность должна быть не созерцательной, а деятельной, активной, напористой. Даже классическая категория русского дискурса — терпение — предстает у староверов в совершенно новом обличье. Это не смирение, кротость и податливость, но стойкость в вере и противление гонителям. Под этим углом зрения «ярость и гнев», защищающие пространство личной совести, становятся добродетелями. Таким образом, терпение у староверов превращается скорее в несгибаемое упорство, требование активной напряженной борьбы за истину. Напротив, лень, покорность обстоятельствам, уныние объявляются грехами. В одном из духовных стихов эта мысль выражена так:

Жить не лениво,
А всяко дело
Начал бы ревниво.

Интересы личного спасения требуют рациональной организации жизни до мельчайших ее подробностей. Отсюда столь значительные различия в быте между староверами и никонианами. Все наблюдатели отмечают трезвость, домовитость, скромность, опрятность, чистоплотность старообрядцев, «дома у старых веров чисто как в раю» — восхищается их сосед в Вятской губернии. Они разделяли кухонную и банную посуду, были щепетильны в вопросах личной гигиены, которая, по-видимому, рассматривалась как метафора духовной чистоты. За книгу, например, можно было браться только чистыми руками. По данным на начало XX века, в старообрядческой крестьянской семье на алкоголь в среднем уходило только 3-4% расходов, а в 19% хозяйств его вообще не употребляли.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Пропаганда трезвого образа жизни. Плакат 1902 года

Таким образом, старовер — редкий для России тип деятельной личности, хозяина своей судьбы, рационально организующего собственную жизнь, в том числе бытовую. Ответственность за сохранение истинной веры лежит не на ком-то далеко, в палатах высоких, а лично на каждом члене общины. В этом проявляется качественное отличие староверческой концепции общины от никонианской, которая была озабочена поддержанием равенства и ревниво относилась к успеху любого из своих членов. Если никонианскую общину цементировала круговая порука в выплате податей государству, то старообрядческую — стремление защитить свою идентичность и одновременно обеспечить спасение и жизнь вечную для каждого из своих членов. А это было достижимо только благодаря личным усилиям конкретных людей. Личность старообрядца не растворяется общиной, не подавляется ею, но, наоборот, максимально стимулируется. Община должна выдвигать и поддерживать самых сильных и самых ярких своих членов, а те в свою очередь несут на себе ответственность не только за себя, но и за общину, за всю истинную веру и спасение самой земли Русской из рук Антихриста. Таким образом, личный успех вызывает у общинников не зависть, а радость, он повышает устойчивость всей общины и ее шансы на выживание во враждебном мире. Соответственно возвышение одного из членов коллектива — не столько повод для проявления им социальной гордости и показной расточительности, сколько новая ответственность за всех собратьев по вере.

Именно эта концепция общины, как считается, помогла староверам создать своеобразную систему общинного кредита, которая стала одним из важнейших факторов развития староверческого капитализма. Община выдвигала наиболее умелых и ярких своих членов, ссужала их деньгами, но сохраняла общий контроль за капиталом. Полагают, что заработанные деньги во многом шли на содержание социальной инфраструктуры и нужд того или иного согласия. Иными словами, это была коллективная собственность, замаскированная под личную и таким образом легализованная. Нередко капиталы переходили не к прямым наследникам, а к тому, кто казался старообрядческим наставникам более подходящим и способным дельцом.

Для судеб капитализма в России такая система имела важнейшее значение. Дело в том, что государство фактически не заботилось о развитии доступного кредита в стране. Банковские учреждения России, созданные правительством в XVIII — начале XIX века, концентрировались главным образом на поддержании финансового благосостояния российского дворянства, ссужая его деньгами под залог имений и обеспечивая экспортно-импортные операции. Экономика спала из-за отсутствия доступных денег, ее пробуждению содействовало общинное кредитование староверов. Причем дела, судя по всему, велись на веру и по совести. Именно тогда станет складываться легенда о «крепком купеческом слове». «Вот вам русская биржа и маклерство! — восклицает литератор Шелехов в 1842 году. — В совести ищите основание кредита».

Только под давлением правительства Николая I практика перераспределения капиталов внутри староверческих общин была прекращена. В 50–60-е годы XIX века крупные состояния стабилизируются в руках конкретных семей и их потомства. Правда, тогда же миллионеры из раскольников разворачивают масштабную благотворительность, которую будут считать своим общественным или общинным долгом. Старовер исторически — это социально ответственный капиталист.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Нижегородская ярмарка. Фотография XIX века

Староверов часто называют русскими протестантами, говорят об их этическом учении в категориях «духа капитализма» Макса Вебера. Сходство обнаруживается действительно немалое, хотя одно отличие все же не стоит упускать из виду. Если протестантизм был результатом многовековой эволюции вероучения, то староверие сформировалось под давлением жестких обстоятельств почти мгновенно и являлось не столько доктринальной, сколько социальной альтернативой всему порядку русской жизни. Староверие фактически откололось от государства и выработало модель жизни, абсолютно не вписывающуюся в господствующую этатистскую этику. В результате оно оставалось редким источником частной инициативы в стране, где все было придавлено громадой государственной машины. Неудивительно, что староверие сумело найти свой путь в рамках капиталистической экономики раньше, чем кто бы то ни было в России осознал ее преимущества. Ведь в капиталистическом предпринимательстве востребованы не трусость, лояльность и смирение, а смелость, напористость, изобретательность, смекалка, ответственность и трудолюбие.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
На бывшем заводе Рябушинских АМО-ЗИЛ

Любопытно, что староверы в целом оставались достаточно аполитичны. В бунтах Степана Разина или Емельяна Пугачева, конечно, участвовали раскольники, но эти движения не имели конфессиональной окраски. И позднее староверов трудно заподозрить в симпатиях к либерализму. Политизация некоторых представителей староверческой буржуазии начнется только в XX веке и проявится уже в ходе революции 1905 года, но едва ли они отражали интересы всей массы старообрядцев. Тем не менее денежная элита староверия, очевидно, оказалась готова к восприятию новых эстетических и политических идей быстрее, чем их коллеги по классу буржуазии. Иначе миллионеры-старообрядцы не финансировали бы современное, в том числе радикальное искусство, и не поддерживали бы эсеров и социал-демократов в противостоянии с консервативным Санкт-Петербургом. Один Савва Морозов, фабрикант и главный спонсор МХТ и Станиславского, тоже старообрядца, передал эсдекам, судя по всему, несколько миллионов рублей. Без Морозова не было бы ни «Искры», ни других большевистских газет.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Валентин Серов «Савва Морозов», 1910 год

Жажда обновления всей системы русской жизни вовсе не была самоубийственной. Сказывалась веками воспитанная способность к формированию собственной точки зрения, умение принимать решения, которые выглядели подчас сумасбродно и экстравагантно, но были весьма тонко просчитаны. Капиталисты-староверы руководствовались вполне прагматическими задачами ослабления позиций самодержавия и тесно связанной с ним петербургской финансово-промышленной группы. Опираясь на административный ресурс, петербургские предприниматели весьма успешно теснили московскую, поволжскую и уральскую буржуазию, по преимуществу староверческую. Разумеется, никто из капиталистов-староверов не предполагал, что маргинальные социалистические группы способны на что-то большее, чем создание фоновых шумов. А эти шумы — взрывы, стачки и баррикады — нужны были для перераспределения административного ресурса в интересах московских капиталов. Они стремились добиться контроля над бюджетом, законотворчеством, а затем и правительством через выборную Думу, тем самым ослабить своих петербургских конкурентов и развернуть правительственную политику в своих интересах. Николай Мешков, владелец крупного торгового пароходства в Волжско-Камском бассейне, гласный Пермской городской думы и основатель Пермского университета, заявлял: «Самодержавие надо валить, оно нам мешает». Так прежний раскол с царством Антихриста был переведен на язык политэкономии.

Правда, в массе своей староверие было не про политику, а про сохранение себя. И, надо сказать, староверам это удавалось лучше, чем кому бы то ни было еще. Во всяком случае из всех классов прежней России только старообрядцы сумели сохранить собственную идентичность даже в советское время.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Евсей Моисеенко «Красные пришли», 1961 год

При строительстве олимпийских объектов в Сочи правительство Российской Федерации мало с кем считалось — оно выселяло людей, сносило целые районы, арестовывало экологов. Ничего не смогли сделать только с небольшим староверческим кладбищем в Имеретинской низменности, которое так и осталось на своем историческом месте, оказавшись в результате прямо под факелом Олимпиады. Это кладбище было основано cтарообрядцами-некрасовцами. В XVII веке донские казаки во главе с атаманом Игнатом Некрасовым бежали от никониан в Турцию, а в начале XX века вернулись и поселились в Новороссии, в частности, в Имеретинской бухте в надежде, что отныне смогут жить на родине спокойно и безмятежно. Но так здесь, видимо, не получается. От человека у нас снова и снова требуется терпение, как его понимали староверы, то есть несгибаемое упорство в борьбе за право оставаться самим собой. В Сочи староверы одержали очередную победу, какую уже по счету.

Журнал Сноб, Николай Усков, раскольники, история России, старообрядчество, РПСЦ, анализ, невидимая Россия, Аввакум, Пётр I, Екатерина, Никон, Алексей Михайлович, расправа, судьба народа
Стройка Олимпийских объектов в Сочи Фото: AFP/EastNews

Информация по теме:

Обычай, правила, порядки, различия, старообрядчество, раскол, Никон, лубок, Аввакум, отличия, церковная реформа, в чём отличие старообрядчества, РПЦ, РПСЦ, староверыРаздел «Обычаи»

Посетите раздел «Обычаи» нашего сайта. Вы найдёте в нём много интересного из незаслуженно позабытого. Страница 1, страница 2, страница 3, страница 4

крестины, обливание, погружение, правило, правильныеКакое крещение истинное и правильное?

Живой и аргументированный рассказ о способах крещения, практикуемых в новообрядцами, и истинном крещении согласно канонам Церкви.

старообрядческие книги, что почитать о старообрядцах, литература, история, раскол, Никон, РПСЦЧто почитать о старообрядчестве?

Краткая подборка объективной литературы о древлеправославии и истории Русской Церкви.

 

правильный крест, крестик, старообрядческийКакой нательный крест является правильным?

Какой крест считается каноничным, почему недопустимо ношение нательного креста с изображением распятия и прочих образков?

Радио Подмосковья, Наше подмосковье, Митрополит Корнилий, РПСЦ, старообрядцы, интервью, сюжет, эфир, репортёрыИнтервью Митрополита Корнилия на “Радио Подмосковья”

Подробное и очень удачное интервью Предстоятеля РПСЦ по ключевым вопросам современной религиозной жизни в России.

mitropolit-Korniliy_Rossiya-24-01Интервью Митрополита Корнилия каналу Россия 24

Первое за десять лет интервью предстоятеля РПСЦ Митрополита Московского и Всея Руси Корнилия федеральному каналу.

Епископ Евмений, о.Евгений Михеев, старообрядцы, Молдавская епархия РПСЦ, Кишинёв, Вознюк, Верея, Рогожское, Россия, Политика, ГУЛАГ, репрессии, гонения, СССР, Советская власть, лагеря, потомственные, староверы, Рогожская Слобода, чиновники, партийные, коммунисты, биография, советская власть, Брежневская эпоха, РПЦ МП, застой, Москва, жизнеописание, биография, Рогожская Слобода, митрополит Корнилий, Митрополит Алимпий, Епископ Геронтий Лакомкин, Русская ПланетаВл.Евмений: Новообрядцы должны прийти к тому, от чего ушли

Эксклюзивное интервью со старообрядческим епископом Евмением от проекта “Русская Планета”.

Приглашаем всех присоединиться к нашим сообществам на других ресурсах:

Пожалуйста, простая просьба: пригласите в группу двоих своих друзей!

starovero starove.ru, староверу, старове.ру, ctapobe.ru, logo, логотип В контакте: http://vk.com/staroveru и http://vk.com/StarPraz

Facebook: https://www.facebook.com/groups/staroveru

Twitter: https://twitter.com/staroveru

Читайте также

Троице-Сергиева лавра, ТСЛ, Сергий Радонежский, Сергиев-Посад, экскурсия, фотоальбом, фото лавры, путеводитель по Троице-Сергиевой Лавре, игумен Сергий чудотворец Радонежский, Радонеж, Владимир Саяпин, STAROVE.RU, старообрядцы, РПСЦ, Епифаний Премудрый, старец, икона

Житие прп. Сергия Радонежского и фото Лавры

Во вторник 18 июля 2017 года по н. ст. (5 июля ст.ст.) Православная Церковь вспоминает обретение ...

18 комментариев

  1. Спаси Христос, Олег!

  2. василий

    Доброго ВСЕМ ЗДОРОВИЯ
    СПАСИБО за статью
    Храни ВАС ГОСПОДЬ

  3. Анастасия

    Отрадно видеть такие статьи, особенно на совсем светских сайтах типа Сноб. Спаси Христос за статью! Особо отметила для себя описание характера и образа жизни старообрядцев того времени, это прекрасные ориентиры для людей нашего времени. На них надо ровняться, брать пример! Наши старообрядцы несмотря на огромные притеснения жили по своим уставам, растили своих детей и каждый вносил вклад в общее дело.

  4. Игорь Степовой

    Очень хорошо, что читатели журнала Сноб получили возможность познакомиться с историей Русской Старообрядческой Церкви. Благодарность автору статьи за хорошую работу.

  5. Сергий

    Автор мог бы быть корректнее в оценке личности Святого священномученника и исповедника протопопа Аввакума вот в этом месте: ” То ли нрав у Аввакума был склочный, то ли страна была такая”,а точнее лучше б воздержался от неё.
    И ещё вот здесь: ” Они и кончат похоже.”- ничего себе похоже!Новый Иерусалим и пустозёрский сруб.Если только иметь ввиду,что и одно,и другое из дерева…

  6. Никола

    Отличная компиляция! Давно не читал с таким интересом о том, что всем интересующимся давно известно. Для тех, кто мало знает тематику, материал довольно обширный. Проверю на паре знакомых, осилят ли.

  7. Алексей

    Спаси Господи! Многое зналось, да не все склеивалось. Статья много осколков склеила в целое. И подтвердила давно зародившееся уважение к древлеправославию.

  8. Виталий Третьяков

    Желаю Вам здравствовать. Великая благодарность за статью. Я сам пытался подробно разобраться с этим вопросом. Но, всё за “семью печатями”. Род веду с Хопра (Воронежская область). Но, в архиве дали справку о родословной только до 7 поколения.

    Всё, что было при Булавине и сейчас под большим секретом. Всё начинается с веры. Если она правильна, человек и народ живет доброй жизнью, трезво. Но, сегодняшнее положение большинства людей печально… Вот где загогулина.

    Очень тяжело найти такую информацию. Как бы подумать о средствах массовой информации.

  9. Станислав

    Здравствуйте! А вы знаете, что Пётр 1 самозванец? Читайте книгу Владимира Куковенко Как Петра 1 подменили.Прямо здесь. Нами правил самозванец!

    Теперь культ Петра наконец-то разрушится. А про церковный раскол потом напишу.

  10. Редакция STAROVE.RU

    На нашем сайте мы приветствуем комментарии, однако в данном случае предпочли опубликовать новую их партию в виде картинки. Мнение автора мы не разделяем, однако это и не совсем спам, поэтому оставляем его в режиме модерации.
    К слову, судя по оставленным координатам, это уже другой Станислав.

    SNOB-comment-stanislav

  11. Станислав

    А вы не задумывались, откуда различия пошли? Исследователь Асень Чилингиров установил, что Русская церковь крестилась от Охридской епархии, у которой были различия с Царьградом. И ещё в 12 веке у нас таинств греческих не признавали. Это из письма Матвея Краковского Бердарду Клервосскому.
    Так что история Русской церкви может оказаться совсем не такой, как считается. Тут нужны исследования.

  12. Станислав

    Вот ещё. Указы о вестернизации изданы “Петром 1” в 1698-1700 годах. А в конце 1714 года их продублировали. Это в год смерти Ромодановского. С чего бы это?

  13. Староверы- это хорошая основа жизни для человека. Не то что наша теперешняя – укради или получи на халяву и живи на вершине мира в лени и пренебрежении всеми людьми .
    Возрождение России это возрождение старой веры.

  14. Староверы, на мой взгляд, единственная надежда России на выживание как страны. Иначе – окончательное всеобщее обнищание, деградация, распад. Пришло время чтобы староверы осознали свою ответственность за судьбу народа, страны, экономики. А то оккупантытак и будут продолжать издеваться над страной, ведя ее к развалу и войне. Нельзя сейчас отсиживаться по своим деревням. Во первых, надо активно возрождать систему кредитования, описанную в статье, при нынешних банковских процентах это единственный выход для развития экономики. Во вторых, надо активно пополнять свои ряды.

  15. Прекрасная статья и интересные факты.

  16. Станислав

    Здравствуйте! Я ещё кое-что накопал. В газете “А и Ф” 12.05.16 статья “Кто крестил Русь”. Там прямо написано, что не Царьград и не Рим, а ирландцы. Про открытия Чилингирова не слово. Но и то хорошо. Нашел ещё работу МОНОФИЗИТЫ И НЕСТОРИАНЕ ДРЕВНЕЙ РУСИ. Автор- враг вашей церкви. ( Я сочувствующий). Она сопоставила дониконовские и дохалкидонские обряды. Вывод у неё: в 14 веке несториане из Золотой Орды бежали от ислама и свои обряды привнесли. Верить в это нельзя. А насчёт сходства задуматься стоит. Ой, не случайно нашу церковь греки не любили. Матвей Краковский к крестовому походу призывал, ибо обрядов латинских и греческих(!) не признавали наши предки. А говорят Никон. Вот подключились бы, чтобы расследование провести.

  17. Станислав

    Вот нашёл:fanread.ru/book/52707681? page=42

  18. Александр Рощин

    После таких слов : “Эта страна совершенно не похожа на ту, которую мы привыкли видеть — неухоженную, крепко пьющую и пресмыкающуюся перед начальством.” я обычно дальше не читаю.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *