Главная » Анонсы » В гости к староверам Приангарья
староверы приангарья

В гости к староверам Приангарья

5 (100%) 4 votes

Свозить меня к староверам Приангарья генеральный директор Канской фирмы “Стройинвест” Стасей Попов, к слову, сам из староверов, собирался ещё весной. 

Навстречу утренней заре по Бирюсе

Мы уже было собрались ехать по зимнику через Чигашет до Шиверы, а затем по Бирюсе в деревню Луговую, как из тех мест пришло сообщение – дорогу размыло ранним весенним потеплением. Пришлось перенести поездку на лето.

староверы приангарья

В текучке журналистских буден я уж стал забывать о заманчивом предложении, как на исходе второй декады июля в корпункте “Красноярского рабочего” раздался звонок от Стасея Деевича:

– В пятницу выезжаем.

Для меня собраться в дальний путь – привычное дело. Но в этот раз пришлось задуматься, ведь про приверженцев старой веры рассказывают всякое. Дескать, из одной посуды с гостями они не едят и не пьют, ночевать укладывают в отдельной комнате.

На всякий случай попросил супругу положить в сумку чашку, кружку и столовые приборы. Правда, в Канске Попов предложил оставить их в машине, чтобы не возить с собой лишнюю тяжесть.

– Не слушайте никого,- с улыбкой заметил Стасей Деевич.- Староверы очень гостеприимные люди. Вы это скоро поймёте сами. Лучше возьмите дождевик, пригодится при сырой погоде.

А погода в этот день была, скажем прямо, нелётная. С ночи моросил противный мелкий дождик, который сопровождал нас до Абана, и, словно по заказу, закончился в трёх километрах от Почета, откуда и начинался наш водный путь до староверов Приангарья.

Добрались мы до Почета ближе к обеду. Стасей Деевич с водителем Андреем Фархутдиновым быстро спустили на воду катер. Жена директора, Евгения Павловна, за это время успела соорудить на берегу реки обед. Мы наскоро перекусили, заняли места в катере и мощный 370-сильный двигатель со скоростью свыше 60 километров в час понёс нас по песенной реке Бирюсе.

Первое время особых красот вокруг не было: обычные пологие берега, заросшие тальником и прочими лиственными деревьями. Лишь иногда на пути встречались светло-коричневые скалы, образованные плитняком.

староверы приангарья

Вот осталось позади село Плахино, откуда в прежние времена начиналась дорога на знаменитое своими целебными грязями озеро Боровое. Сейчас жаждущих исцеления переправляют через Бирюсу в Почете. Причём не в конце села, как прежде, а в самом его начале. Такая перестановка, скорее всего, связана с экологией, ведь в солнечную погоду пыль от проезжающих машин стояла столбом над главной улицей, протянувшейся вдоль берега Бирюсы почти на десять километров.

Но я отвлёкся. Наш катер продолжал стремительно бороздить прозрачные воды Бирюсы. Слева промелькнули несколько домов некогда большого сибирского села Тупень, затем показалось Федино.

Помнится, ровно тридцать лет назад, когда мы с друзьями добирались по зимнику до села Такучет Богучанского района, где в то время жила многочисленная семья моего родного дяди Николая, светлая ему память, это село произвело на нас тягостное впечатление. Представляете, стоят на берегу реки десятки крепких домов, но в них никто уже не живёт.

Сегодня в Федине остались всего несколько строений, но, что интересно, в них есть жизнь. Сказывают, это переселенцы из Красноярска, которые променяли суету и спешку большого и шумного города на умиротворённую жизнь на берегу таёжной реки. Замечу, позже мы везде встречали таких людей.

Чем дальше плыли по реке, тем выше и скалистее становились берега, тем быстрее несла свои тёплые воды Бирюса. За одним из очередных порогов с интересным названием Третий Брат наш капитан причалил катер сразу за водоворотом.

– Здесь на одной из плит высечен силуэт дикого оленя,- пояснил Стасей Деевич.

Мы начали искать этот валун, но так и не нашли. Может быть, рисунок скрыла вода, а может, мы остановились не в том месте. Обидно, конечно, но что поделаешь: сибирская природа умеет хранить свои тайны.

Пришлось просто искупаться в водах Бирюсы и, освежившись, плыть дальше – на родину Евгении Павловны, в деревню Луговую – нашу точку пребывания в первый день путешествия.

Проехали Чигашет, за ним – Шиверу. Последнее село знаменательно тем, что здесь начинается территория староверов и заканчивается Абанский район. Ещё пару десятков минут плавания – и за поворотом показался большой остров, а за ним по левому берегу – Луговая.

Капитан умело причалил быстроходный катер справа от лодки-казанки, закрепил канат на какой-то железяке, и мы после трёх часов пути по Бирюсе оказались на суше. Стасей Деевич с женой собрали подарки, и мы стали подниматься на вершину крутого песчаного берега, где нас уже ждали несколько родственников Евгении Павловны.

староверы приангарья

Пока шли привычные после долгой разлуки обнимания, слёзы радости и первые расспросы, я успел рассмотреть береговую деревенскую улицу. Дорога здесь шла у самой кромки высокого берега, а дома один к другому теснились подальше от крутяка. Виднелись строения и в стороне леса. Причём многие из них были возведены совсем недавно, а иные – почернели от времени.

Мы прошли по ограде родового дома многочисленной семьи Мартюшевых, где сейчас живёт с семьёй брат Евгении Павловны – Алексей, и огородами, боясь наступить на грядки с овощами и цветущей картошкой, прямёхонько направились к дому Александра и Нины Викуловых.

Хозяина не оказалось. Он со свояком Игорем находился на покосе. На летней кухне хлопотали за приготовлением угощения для долгожданных гостей жена его Нина, к слову, родная сестра Евгении Павловны, дочь Софья и невестка Наталья Воронина, приехавшая вместе с мужем Игорем в гости к брату из уральского города Полевского.

Летние кухни у староверов обустроены совершенно не так, как у остальных сибиряков. У нас это, как правило, отдельное строение. А в домах староверов с летней кухни начинается дом. В тёплое время здесь готовят, отдыхают и даже спят. Зимой кухня служит своеобразными большими сенцами. Скажу вам, это очень удобно, продуманно и умно.

Зигзаги судьбы рода Мартюшевых

Пока мужики занимались своими делами, я, пользуясь случаем, попытался выяснить у Нины Павловны, как им живётся-можется в этих глухих таёжных местах, где электричество дают только по 16 часов в день, где нет радио и телевидения, зато в изобилии гнус, клещи и прочие кровососущие..

Но ещё больше меня интересовало, как староверы оказались в этом “таёжном тупике” – вдали от цивилизации с её достижениями и радостями, грехами и пороками. При этом думал, что молодая, красивая женщина окажется немногословной. Ошибся. Собеседницей Нина Павловна оказалась отменной, рассказывала всё без утайки.

– Наши прадеды были из зажиточных крестьян,- начала она рассказ.- Дед держал мельницу. Когда большевики взяли власть, его причислили к кулакам и расстреляли. Тятю Павла Никитовича Мартюшева, скорее всего, тоже ждала такая же участь. Чтобы спастись от неминуемой расправы, он вместе другим односельчанами, а жили они тогда на Дальнем Востоке, в дождливую и тёмную ночь перешёл границу с Китаем. Беженцы прошли пешком триста километров и обосновались в русской общине в одной из провинций этой страны. В Китае тятя познакомился с нашей мамой Екатериной Ивановной, у них там родилось четверо детей – Евдокия, Павел, Николай и Мария. Тятю в общине очень уважали, избрали старостой деревни.

А потом началась Великая Отечественная война, которая закончилась разгромом в Китае Квантунской армии. Пришли советские солдаты и в деревню, где Павел Никитович был старостой. Разбираться долго не стали – дали ему за это 10 лет и выслали с семьёй на русский север, в Магадан.

В 1956 году судимость сняли и отправили в Тасеевский район Красноярского края. В апреле этого же года тятя с дочкой Евдокией пошли искать место постоянного проживания. С трудом добрались до Луговой, где прежде был лагерь для власовцев и бандеровцев, которых при Хрущёве отпустили по домам.

староверы приангарья

В одном из бараков для заключённых отец решил поселить свою семью. Так Мартюшевы стали первой из староверческих семей, поселившихся в этих заповедных местах. Вскоре тятя с сыновьями срубил на берегу Бирюсы дом. Здесь родились Михаил и Алексей, Евгения, Раиса и Нина.

В роду Мартюшевых было двое взрослых и девять детей. Что интересно, они все, за исключением Марии, и сейчас живы и здоровы. В Луговой остались продолжать дело родителей Евдокия, Павел, Николай, Алексей и Нина. Раиса вышла замуж и уехала в горняцкий город Бородино.

Михаил 12 лет назад добрался до самой Америки, но не забывает о своей малой родине, часто приезжает в Луговую. Вот и нынче его семью, к слову, чисто говорящую по-русски, ждут в гости в августе.

На мой взгляд, староверы Сибири – это корни русской нации, её элита. Ведь здесь свято соблюдают каноны и традиции. Мужики не курят, пьют только наливку, не сквернословят. У них чистые лица, ясный взгляд, рабочие руки. Отличие от исконных сибиряков лишь в одном – все мужчины носят бороды и подпоясываются узеньким пояском – символом веры. Работают много, охотно и умело. Оттого в каждой избе хороший достаток.

На лодках сплошь и рядом сильные моторы импортных производителей. В домах – отличные обои, стильная мебель, стиральные машинки-автоматы, микроволновки и прочая утварь, без которой трудно себе представить жизнь современного человека. Будь в Луговой сотовая связь, здешняя молодёжь обязательно бы имела самые продвинутые телефоны. Но гора Туманчетская не даёт волнам добраться до селения.

Сегодня большие семьи у староверов – редкость. В Луговой лишь одна имеет 13 детей, у остальных ребятишек гораздо меньше. Мы с Ниной Павловной даже посчитали, сколько детей у её братьев и сестёр. Вышло, что самая богатая на детей – семеро – Евдокия, 1939 года рождения. Дальше – резкая убыль: у Павла четверо, У Николая с Марией по трое, у остальных только по двое детей.

У самой Нины Павловны одна дочь. Но какая! Софья нынче закончила Канскую школу N 3 с золотой медалью и сейчас ждёт вестей из Красноярского педагогического университета имени В. П. Астафьева, куда подала документы, надеясь быть зачисленной на филологический факультет.

За четыре дня путешествия по сёлам староверов я постоянно удивлялся и радовался за их детей. Мальчишки все как на подбор, могут самостоятельно управлять моторками, снегоходами, тракторами. Зачастую работают на равных рядом с отцами. Девчата – умелые рукодельницы, отменные стряпухи и все до единой – писаные красавицы.

Одна беда – выйти замуж или женится большая проблема. Ведь нужно найти свою половинку исключительно среди староверов. Поэтому одним удаётся выйти замуж в 17-19 лет, другие ждут суженого годами.

Нина Павловна, к примеру, нашла своего Александра в 32 года, на озере Боровом, куда старовер с Урала приехал подлечиться. Приехал один, а обратно вернулся с молодой женой. Но долго на своей родине не задержался. Так понравилось ему на Бирюсе, что вернулись молодые в Луговую и сейчас обживают новый дом, построенный Александром своими руками.

староверы приангарья

– Я так люблю родное село, что словами не описать,- радостно улыбнулась Нина Павловна.- В своё время тятя с мамой собирались вернуться на Дальний Восток, а мы в слёзы: не хотим уезжать, и точка! Как можно было жить без нашего леса, деревни любимой? Даже от мысли такой сердце обрывалось.

– Ночами спать не могли, и всё-таки остановили родителей от переезда,- подсказывает сестре Евгения Павловна.

Слушал я женщин и невольно вспоминал своё счастливое детство в деревне Казачке Рыбинского района. С утра до позднего вечера мы, детвора, не зная усталости, летом купались в тёплых водах Кана. Зимой ходили на лыжах в дальние, как нам тогда казалось, походы. Но за играми не забывали помочь родителям. В наши обязанности входило полить грядки, помочь на сенокосе, напилить несколько листвяжных чурок на дрова.

Я и сейчас с теплотой и грустью вспоминаю о своей любимой деревне, в которой, к сожалению, уже 15 лет как никто не живёт. Не стало работы, и все жители уехали искать лучшей доли. А вот староверы Луговой сумели сохранить свою деревню. Хотя живётся им здесь очень непросто.

Луговая – деревня-призрак

Об этом мне рассказали здешние мужики, собравшиеся на встречу с корреспондентом в 6 часов вечера в так называемом флигеле семьи Зориных. Как выяснилось в разговоре, именно здесь мужская часть Луговой собирается, чтобы сообща решить возникшие проблемы. Вот и сегодня мужики повели речь о наболевшем.

– В прежние времена у нас хорошо жить было,- начал разговор Алексей Мартюшев.- Вернувшись из армии, мы устраивались работать в леспромхозе, получали хорошую зарплату. А сейчас работа осталась только в школе да дизель-генераторной. Раньше крепко помогала тайга, в которой дичи было в изобилии. Далеко за ней ходить не приходилось – всё было рядышком, в сосновых и кедровых борах. А Бирюса? Это сейчас можно весь день просидеть на берегу с удочкой и остаться голодным. А раньше в реке ценная рыба водилась: хариус, ленок, таймень, стерлядка, нередко и осетры попадались. Сейчас это всё осталось в воспоминаниях.

Лес по водоразделу между Бирюсой и Чуной беспощадно рубят китайцы, оставляя за собой голую пустыню. Уничтожается тайга, где охотились отцы, да и нынешнее поколение ещё успело взять здесь немало дичи.

Самое странное, что китайским лесорубам за такое варварское отношение к сибирской тайге ничего не бывает. Но стоит местным жителям срубить какую-нибудь сушину на дрова, как из Тасеева прилетает целый отряд полицейских, устраивают такие допросы с пристрастием, что вся деревня целую неделю, как говорится, стоит на ушах.

– Был нынче такой случай: кто-то доложил, что муж и сын нашей фельдшерицы будто бы незаконно рубят лес. Разбираться приехали с десяток полицейских. Мужиков дома не оказалось, так они женщину давай допрашивать, обыск устроили. Хорошо, что наши бабы на защиту стали, а то бы затуркали фельдшерицу,- подтвердил слова товарища Фёдор Ануфриев.

староверы приангарья

А сыну всё равно дали три года условно, сейчас он пилит лес у арендатора в Чигашете и платит 20 процентов из зарплаты в пользу государства. Вроде бы всё по закону, а осадок в душе остался неприятный, ведь китайские лесорубы валят тайгу не десятками деревьев, а тысячами и подчистую. Разве это правильно?

– Я ныне сам испытал на собственной шкуре несправедливость власти,- вступил в разговор Роман Зорин.- Во время сильного ветра наш дом сгорел дотла за считанные минуты. А всё дело в том, что у нас половина столбов стоят как пьяные, провода обвисли так, что при ветре соприкасаются. В тот злополучный день искра от замкнувшихся проводов упала на траву в палисаднике. Пламя занялось такое, что я успел вытащить из огня лишь два ружья. И хотя пожар помогали тушить всем селом, дом спасти не удалось. Сейчас живём с семьёй у брата.

– А что же вы новый дом не строите? – поинтересовался я у погорельца.

– Нам его не дают, а если возьму самовольно, мне по гроб жизни сидеть придётся,- поясняет Роман Павлович.- Живём в лесу, говорят, что это наша земля, а выписать даже сушняк на дрова – большая проблема. По два-три раза приходится ездить в Тасеево, чтобы получить порубочный билет. А путь в райцентр, скажу вам, совсем неблизкий. Нужно добраться на моторке до Шиверы, затем на машине до Абана, из Абана до Дзержинского и лишь потом дорога приведёт в Тасеево. Почти три сотни километров в одну сторону получается. А если в Фаначетский сельсовет – то ещё дальше.

Староверы давно ставят вопрос, чтобы их деревню передали в Абанский район. Там они покупают продукты, там лечатся в больнице, там продолжают учиться их дети. К слову, Чигашет и Шивера тоже расположены на территории Тасеевского района, но приписаны к Абанскому. Вот и просят люди восстановить справедливость.

– У нас тут многое вас удивит,- поддержал родственника Василий Зорин.- К примеру, наших детей в Луговой не прописывают. Говорят, что такого села в Тасеевском районе нет. Интересно получается, 40 дворов, почти полторы сотни жителей, есть школа-девятилетка, фельдшерский пункт, дизель-генератор, наконец. Налоги с нас исправно берут, а села, выходит, нет. А мы хотим жить здесь, на малой родине, которую полвека назад основали наши предки. Хотим жить в селе, которое есть на карте Красноярского края, на карте России.

Что я мог ответить староверам? Лишь то, что эту статью прочитают большие начальники и решат проблемы людей, которые нашли в себе силы и мужество жить в этом глухом по меркам цивилизации краю.

В общем, с тяжёлым сердцем вернулся я из флигеля. Но вскоре пришли с сенокоса Александр с Игорем. Женщины быстро поставили на стол снедь и под малиновую, морошковую и ещё трёх сортов наливочку вновь пошла-поехала дружеская беседа.

Мужики рассказывали о своём житье-бытье. О медведе, появившемся на пасеке у Алексея. О затянувшихся дождях, которые не дают вовремя заготовить сено. О боровиках, которых можно нарвать прямо за огородами. О китайцах, рубящих лес на кряже, разделяющем Бирюсу с Чуной. О несправедливости властей, закрывающих на это безобразие глаза, но буквально третирующих староверов за срубленное без разрешения дерево.

Досиделись за столом мы до тех пор, когда ровно в 12 перестал урчать где-то за деревней дизель-генератор и погас свет. Скажу честно, долго не мог уснуть. В голове то и дело возникали обрывки разговоров, видения водной дороги по Бирюсе.

А утром на столе уже стояли уха и жареная рыба, которую спозаранок поймали Александр с Игорем. После завтрака мы стали собираться в плавание – на малую родину Стасея Попова, в посёлок Бурный.

Игорь же с Александром решили в этот день до конца пробурить колонку у дома. Мы не стали отвлекать их от дела, и вскоре наш катер снова бороздил водную гладь Бирюсы.

староверы приангарья

Бурный встретил порогом

Говорят, долгие проводы – долгие слёзы. Поэтому наш капитан и рулевой в одном лице – Стасей Попов – решительно дал команду к отплытию.

Мощный мотор водомёта постепенно набрал обороты, скорость возросла до максимальной, и Луговая стремительно исчезла из вида. По словам Стасея Деевича, нам предстояло преодолеть сто с лишним километров – его родная деревня расположена уже в Мотыгинском районе.

Если до Луговой Бирюса текла широко и привольно, то за деревней скалистые берега сжали её так, что течение стало быстрым и стремительным. Всё чаще попадались порожистые места, и хотя волны были сравнительно небольшими, на большой скорости они били в днище катера так, словно мы не по реке плыли, а мчались по ухабистой просёлочной дороге.

На скорости пролетели последнее село Тасеевского района – Усть-Кайтым. Оно известно тем, что во время Гражданской войны в этих местах был кровавый бой между партизанами Тасеевской республики и колчаковскими карателями, прибывшими усмирять свободолюбивых сибиряков. На месте сражения стоит памятный знак, но к нему лучше всего добираться со стороны райцентра.

У нас такой задачи не было, поэтому наш водомёт устремился дальше – к месту слияния Бирюсы и Чуны, от которого до Бурного, по сибирским меркам, рукой подать. Прошло чуть больше часа, и Стасей Деевич, стараясь перекричать рёв двигателя, показал на каменный утёс, уступом входящий в воду:

– Это наш знаменитый утёс Арбан. Ниже него Бирюса и Чуна, сливаясь, образуют реку Тасееву. Видите на том берегу избушку? Сейчас около неё причалим к берегу и искупаемся.

Катер ткнулся носом в скалистый берег, и мы с удовольствием освежились в водах Тасеевой.

– Места здесь в прежние времена были очень красивые, мы в этой избушке с детьми постоянно отдыхали, а сейчас видите, что здесь творится,- с грустью говорил Стасей Деевич.- Помнится, в детстве на ямах у Арбана я на перемёт осетров ловил по 27 килограммов веса. А поймать стерлядку было вообще обычным делом. Теперь, мои земляки сказывают, такой рыбы в Тасеевой давно не водится. Разве какой-нибудь харюзишка клюнет, а так больше сорная попадается.

староверы приангарья

Наш капитан в сердцах повернул ключ зажигания, и катер вновь стал рассекать воды – на этот раз Тасеевой. Через 12 километров показался порог Бурный, а чуть ниже его на левом берегу – жилые постройки. Ещё ниже, но уже на правом берегу, тоже виднелись дома. Всё вместе это называется посёлком староверов Бурный. Правда, сейчас его официально называют деревней.

При большой воде порог представляет собой захватывающее зрелище. Стремительный поток, разбиваясь о каменную подводную гряду, неистовствует и клокочет в ярости. Только опытные капитаны весной могут преодолеть такую водную преграду. Случалось, большегрузные катера, ведущие за собой плоты, захлёстывало волнами, и они уходили на дно.

К счастью, в конце июля вода в Тасеевой была небольшой, и поэтому порог мы прошли без происшествий. Стасей Деевич лишь только сжимал штурвал, выискивая в бурном потоке лучшие места для судоходства. Но всё равно – лишь после того, как катер причалил к берегу, мы вздохнули с облегчением.

– Страшный порог, не зря его назвали Бурным,- пояснил позже Стасей Попов.- Много народа и техники в нём погибло.

Тем временем на крутом берегу реки у большого дома нас уже поджидали хозяева: большая семья Ефимовых – муж и жена, Антон с Татьяной, их дети – Настя, Константин и самый младший Дима. Едва вошли в дом, как Татьяна тут же предложила отобедать. Но мы не успели проголодаться, поэтому попросили хозяйку отложить “банкет” по случаю нашего приезда на вечер.

– Может быть, в баньку сходите? – предложила Татьяна.- Она уже протоплена.

От такой благодати мы, конечно, отказываться не стали. Отдохнув после парной, перешли на летнюю кухню, где и начался долгий разговор о жизни староверов в Бурном.

– Нашим родителям было легче жить,- начал издалека Антон.- Они работали в леспромхозе или в лесоохране, получали хорошие деньги. Сейчас всё по-другому. Хороший строевой лес в округе выпилили ещё при советской власти, остались небольшие участки. Впрочем, может быть, это и к лучшему, ведь на такой лес мало охотников. Поэтому мы выигрываем торги и получаем деляны для рубки. Они разные: есть кубов на сто, а есть и на пятьсот. В общей сложности набирается по году с тысячу кубометров. Вроде бы немало, если учесть, что в Лесосибирске дают за каждый по 2 700 целковых, но чтобы сплавить туда древесину, её надо заготовить, вывезти к Бирюсе, связать плоты, арендовать катер и доставить лес к потребителю. Когда подсчитаешь затраты, на руки остаётся совсем немного. На жизнь хватает, но шиковать не приходится. Покупаем с Таней только то, что необходимо в хозяйстве.

А необходимо, если занимаешься лесом, иметь трактор и лесовоз, бензопилы и вездеход. Раз живёшь на реке, не обойтись без лодки, желательно с мощным импортным мотором. В тайге зимой нет дорог, поэтому главный транспорт в это время года – снегоходы. У Антона их два, и оба “Бураны”.

староверы приангарья

Электроэнергию дизель-генератор в Бурном даёт всего по девять с небольшим часов в сутки: утром с половины шестого до десяти и вечером с пяти до десяти. При таком режиме холодильники и морозильники в жару не могут удержать холод, приходится включать свой дизель-генератор. По первости Антон купил китайский агрегат, но потом понял, что совершил глупость, и приобрёл два нормальных дизель-генератора на четыре и пять киловатт.

Татьяну больше беспокоит судьба детей. Школа в деревне даёт только начальное образование, а нынче, похоже, её вообще закроют: единственная учительница из староверов переезжает в Луговую. И если до нынешнего года ребятишки получали хотя бы начальное образование, то скоро, похоже, останутся неграмотными.

– Нам нужна девятилетка, как в Луговой,- считает Антон Семёнович.- Детей в деревне много, а из-за низкой грамотности парней даже в армию не берут. Будь у нашего Кости хотя бы девять классов, он бы мог выучиться на водителя, получить права на другую технику.

А пока Костя помогает отцу в лесосеке. Парень ловко управляет трактором и автомашиной. Лихо катается на снегоходе. Не боится на моторке преодолевать Бурный даже весной, в большую воду.

Скажу больше, похоже, Костя долго в женихах задерживаться не будет, если родители уже сделали фундамент под новый дом для сына. А там, глядишь, и Насти черёд подойдёт.

Её мама вышла замуж в 17 лет за Антона, который на десять лет её старше, и нисколько не жалеет о выборе. Муж попался весёлый и работящий. Да и Антону очень повезло. Татьяна – отменная повариха и рукодельница, дом содержит в идеальном порядке, детей воспитывает хоть и в строгости, но в ласке.

А самое главное, жить Ефимовым здесь нравится. Вот только обидно, что взрослые и дети зарегистрированы не в Бурном, а в Кирсантьеве, где есть сельсовет. Но чтобы добраться до этого села, надо проплыть на моторке два десятка километров вниз по течению. Получается, что Бурного, как и Луговой, нет на карте России. И это притом, что здесь проживают 64 человека.

По большому счёту, власти Мотыгинского района бросили староверов Бурного, можно сказать, на произвол судьбы. Разве это дело, что дизель-генератор работает здесь всего девять с небольшим часов? В посёлке нет медика, нет магазина, непонятки со школой.

Вместо того чтобы помочь людям, прежние власти района хотели отвести староверам роль индейцев, которые в своих резервациях перед туристами изображают своих воинственных предков. Но Россия – не Америка, а староверы – не индейцы. Они очень гордый и работящий народ. Свой кусок хлеба зарабатывают только трудом, а не фиглярством. Им некогда отвечать на глупые вопросы заезжего люда, им работать нужно.

староверы приангарьяСтарожил Семён Ипатьевич

По моей просьбе Костя составил список жителей Бурного. Получилось, что в 16 домах проживают в основном три старинных рода староверов – Ефимовы, Бояновы и Вяткины.

Костя даже написал на тетрадном листочке, сколько людей в каждом конкретном доме. Среди цифр 4, 7, 6, 3 и других я заметил единичку. Выяснилось, что в доме проживает одинокий 82-летний Семён Ипатьевич Ефимов – отец Антона и родственник всех здешних Ефимовых. Понятное дело, я сразу напросился в гости к старожилу.

Дом Семёна Ипатьевича стоит на берегу Тасеевой. Заходим в сенцы, стучим в дверь и, услышав голос хозяина: “Не заперто”, заходим в дом.

– Доброго здоровья,- как учил меня Стасей Деевича, на староверский манер приветствую хозяина.

– Здорово живёшь,- слышу в ответ от крепкого на вид мужчины с седой окладистой бородой.

Узнав, кто я и откуда, Семён Ипатьевич приветливо кивнул головой, дескать, читаю, корреспондент, твои опусы в газете. Вон на тумбочке “Красноярский рабочий” лежит со статьёй о “Брянсксельмаше”.

– А вот что к нам в такую даль доберёшься, никогда не думал,- заявил он.

– За это скажите спасибо вашему земляку Стасею Попову, взявшему меня на свою малую родину,- отвечаю.- Вы лучше расскажите, каким ветром вас занесло в такую глушь, как жили прежде, как живётся-можется теперь?

староверы приангарья

– А нас, детей, и не спрашивали, где жить,- начал свой рассказ старожил.- Родился я в 1935 году. Родители тогда жили в Томской области. Что им там не понравилось – не скажу, но после войны они сначала приехали в Ярцево, затем на лошадях добрались до села Прилуки, что на Чуне. Мне тогда было всего 13 лет. Когда вырос – женился, стал жить своим домом. Да первая жена умерла при родах. Я после этого, в 1975 году, переехал в Бурный. Здесь женился вторично. От брака с Варварой Афанасьевной родились пятеро детей – три дочери и два сына. В то время здесь лесоучасток был крупного леспромхоза. Я в лесоохране работал десантником. С самолёта, врать не стану, не прыгал на лес, нас по специальному фалу с вертолёта спускали. Десантники следили за порядком в тайге, тушили пожары. Дважды чуть сам не сгорел в огне, но Бог миловал.

По словам Семёна Ипатьевича, жить тогда в Бурном было можно, не то что сейчас. В тайге зверя было немерено, а хорошую рыбу ловили прямо у деревни, под порогом Бурным. Но самой вкусной и свежей считали ту, что была поймана на ямах у Арбана.

Думали, что всегда так будет. А потом пришли лихие времена. Лес стали рубить без разбора, леспромхоз скоро развалился, а с 2000 года почему-то и ценной рыбы в Тасеевой не стало. Живут староверы сейчас тем, что по договору с арендаторами заготавливают лес и сплавляют плоты на Ангару. Иные пчёл держат – тоже выручка.

– Один плюс был от перестройки,- считает Семён Ипатьевич.- Появилась возможность навещать родственников за границей.

Действительно, это большой плюс, ведь староверы по всему миру расселились. Вот и у жены старожила средняя сестра живёт в Америке. В 1987 году хозяину удалось съездить к ней в гости, а два года спустя сестру проведала и супруга. Потом оба пришли к выводу, что в их родном посёлке староверам живётся лучше, чем в Америке. И воздух здесь чище, и простора больше, и река красивее. А самое главное: люди здесь – как родные братья. Дом на замок никогда не закрывают, в деле помогают всем, что есть.

– Разве думали тогда, то придут другие времена,- печалится Семён Ипатьевич.- Я к тому времени своё уже отработал. Получил от прошлой власти медаль “Ветеран труда СССР” и кучу болезней от тяжёлой работы. Ноги сейчас болят так, что ходить не могу. Помочь по дому некому, ведь моя Варварушка пять лет как преставилась. Проклятый инфаркт убил её сразу. Хорошо, что дети не все из Бурного разъехались, Антон с Татьяной помогают с продуктами, в баню по субботам привозят. Скрашивает жизнь и “Красноярский рабочий, который выписываю давным-давно. Почитаешь – и словно в большом мире побывал. Жаль, что привозят газеты редко и сразу большими пачками. А так на свою жизнь не жалуюсь. Не зря прожил: детей вырастили с женой, хозяйство доброе держали. Жаль только, что она рано ушла из жизни.

Староверы ради сохранения своих исконных традиций и веры готовы терпеть любые лишения и невзгоды. К этому они приучают и своих детей. Особенно сыновей, которые с 10-12 лет уже работают вровень с отцами, служат опорой родителям.

Таким людям ещё бы государеву поддержку, но пока власти лишь испытывают староверов на прочность. Старики и представители среднего возраста к таким испытаниям привыкли, а молодёжь уже начинает поглядывать в сторону цивилизации, где совершенно другой мир, другие отношения между людьми.

Кто его знает, может быть, это и к лучшему, ведь жизнь дана человеку всего один раз. Но уйдут такие люди из тайги, и их место обязательно займут те, кто привык жить по волчьим законам, для кого природа – не место постоянного проживания, а средство наживы.

Поэтому от Семёна Ипатьевича Ефимова я возвращался с двойственным чувством. Хорошо, что печаль развеяли Антон с Татьяной, которые уже заждались гостей к столу. Жизнерадостность этой семьи, желание сыновей Кости и Димы остаться в родной деревне настроили на оптимистический лад – значит, Бурный будет жить дальше и развиваться.

Утром следующего дня мы прощались с Ефимовыми с добрым сердцем. Вся семья вышла нас провожать на берег, где я сфотографировал их на память вместе со Стасеем и Евгенией Поповыми. Живите долго и счастливо!

А нас ждали новые встречи. На этот раз – с жителями староверческого села Прилуки Богучанского района.

староверы приангарья

По Чуне – к обитателям Прилуки

В воскресенье ближе к полудню наш катер отчалил от берега в Бурном и взял курс вверх по течению. Мы направились в ещё одну староверскую деревню – Прилуки, что в Богучанском районе.

За считаные минуты доскочили до Арбана, а затем Стасей Попов направил скоростной водомёт влево – на Чуну. Вскоре проехали мимо большого острова Венчального, миновали ручей Берёзовый и за очередным речным поворотом увидели разноцветные крыши новых домов. Это был последний пункт нашего путешествия.

По уверенным действиям капитана было видно, что здесь ему приходилось бывать, и, скорее всего, много раз. Катер на скорости сделал большую дугу и аккуратно причалил рядышком с двумя лодками-казанками.

На берегу за нами наблюдала большая ватага ребятишек, но как только водомёт направился к причалу, пацанов как ветром сдуло. У лодок остался лишь один отрок, видимо, самый смелый. Как выяснилось, это был внук Геннадия и Александры Созыкиных – Миша. Следом спустился к берегу и дед.

Нагруженные подарками, мы поднялись наверх. В этом месте берег был не особо крутым. Огородом прошли к дому Созыкиных. Здесь нас встречали уже все члены большой семьи: хозяйка Александра, сын Николай, дочь Серафима и трёхцветная кошка.

У Созыкиных есть ещё три дочери, но они вышли замуж и уехали из села вместе с мужьями. Осталась сидеть с маленькой дочкой и жена Николая Наталья.

Как водится, долгожданных гостей сразу пригласили за стол. Еда была сытная, вкусная и экологически чистая.

Приметил, что у староверов не принято навешивать внутрикомнатные двери. Хозяйки занавешивают дверные проёмы тяжёлыми шторами. В каждой комнате в красном углу обязательно по две-три иконы. Но я за три дня ни разу не увидел и не услышал, чтобы староверы молились. Наверное, беседа с Богом совершается втайне от посторонних. Тем более таких, как я – скажем так, далёких от религии.

староверы приангарья

Нет в староверческих сёлах Приангарья и церквей. Скорее всего, оттого, что сибирские староверы принадлежат к так называемым беспоповцам.

После обеда я искупался в водах Чуны. К слову, гораздо более прохладных, чем бирюсинские. Когда вернулся в большой дом Созыкиных, здесь уже все были в сборе. Народу даже прибавилось: Николай пришёл с маленькой дочкой Христиной, которая не стала слушать непонятные ей взрослые разговоры, а сразу занялась маленьким котёночком.

“Живём мы хорошо, но трудно”

Меня, понятное дело, интересовало всё, что касается прошлой и нынешней жизни староверов Прилуки.

– Основатели нашего села пришли по Ангаре с северов,- начал рассказ Геннадий.- Поднялись по Тасеевой и Чуне до места, где в реку впадает ручей Берёзовый, и решили здесь остановиться.

– Там до сих пор можно увидеть большую яму от первого дома,- напомнил отцу Николай.

– Точно, есть такое,- подтвердил Геннадий Григорьевич.- Но потом кто-то подсказал, что есть повыше Берёзового прилуг, лужок. Пешком дошли до него и постановили, что село будет стоять здесь.

– Не самое лучшее место для жизни выбрали,- не одобрил поступок первопоселенцев Стасей Попов.- Берег здесь гористый, земля – сплошной песок, с сенокосами большая проблема.

– Да уж, с сенокосами действительно большая беда,- согласился Геннадий.- Делим их по справедливости, просим огородить от потравы животными, но всё равно заготовить сено даже для одной бурёнки, скажу вам, большая проблема. Приходится косить по берегам далеко от Прилук, а затем или сплавлять сено на лодке, или ждать, когда Чуна замёрзнет, чтобы привезти корм по зимнику.

староверы приангарья

– Сегодня стоит солнечная погода, а вы почему-то не на сенокосе? – спросил я у хозяев.- Может, мы помешали вам?

– У староверов воскресенье – выходной,- пояснил старший Созыкин.- В этот день мы отдыхаем от трудов праведных. Можно работать только на казённой работе. Тут уже никуда не денешься.

Как я понял дальше из разговоров, проблемы у староверов Приангарья общие. В посёлках нет сотовой связи, телевидения. Перестало работать радио. Почту привозят редко, хотя газеты, особенно “Красноярский рабочий”, везде выписывают охотно.

Как и в Бурном, в Прилуках только начальная школа, поэтому парней с четырьмя классами не берут в армию, они не могут получить достойные профессии. Девчатам чуть легче: вышли удачно замуж – значит, жизнь удалась. Правда, найти таких женихов тоже очень непросто.

Серафиме, к примеру, уже 23 года, а она не замужем. Мать вроде бы радуется, что в доме есть помощница, а в сердце всё равно тревога – не засиделась бы дочка в невестах.

Николаю повезло: в деревне Шивера Абанского района он встретил свою Наталью, женился, и сейчас они растят сына и дочурку. Родители помогли построить дом, так что молодая семья живёт отдельно от старших Созыкиных.

Надо сказать, новостроек в Прилуках немало. Поэтому население деревни растёт на глазах. В каждой семье (а их около двух десятков) – считай, по два-три малыша. И если сегодня в местной школе учеников мало, то года через два-три учительнице Ирине Николаевне Швалёвой работы заметно прибавится.

Сама Ирина Николаевна приехала в Прилуки с Урала. Она староверка, иначе к детям бы её не допустили. Сурово, но такие у людей, как они говорят, правильной веры законы. И преступить их никому не дозволяется.

Хотя бывали случаи, когда девушки выходили замуж за парней другой веры и даже атеистов. Так, к примеру, поступила Наталья – сестра Александр Викулова из Луговой, вышедшая замуж за бравого мичмана Игоря Воронина.

 

староверы приангарья

– А куда им деваться,- вздохнула Александра Карповна.- Куда иголка, туда и нитка.

Но в деревне Прилуки пока таких казусов не было. Здесь исконную веру соблюдают крепко.

Главный кормилец – тайга

Посмотрев, как зажиточно живут Созыкины, какой хороший дом они справили сыну Николаю, естественно, поинтересовался, откуда у староверов Прилук такой доход.

Выяснилось, что кормит людей тайга. Местные мужики берут участки леса у предпринимателей, рубят и сплавляют древесину в Лесосибирск. Жёны сидят дома, следят за хозяйством и растят детей.

– Мы работаем, а они рожают,- смеётся Геннадий Григорьевич.

– Молодцы вы,- поддержал я шутку хозяина.- Дай Бог каждому так работать.

Во время разговора в дом то и дело заходили другие жители, и каждый просил нас обязательно зайти в гости. В Прилуках проживают несколько родов: Кочевы, Симушины, Созыкины, Девятовы, Ефимовы, и в каждом – по две-три, а то и более семей. Если придёшь в гости только к одной семье или роду, остальные обидятся.

Выручил Стасей Деевич, который объяснил своим братьям по вере, что за короткое время обойти всех мы физически не в состоянии. Но идти по гостям всё равно пришлось.

староверы приангарья

Единственная деревенская улица тянется вдоль Чуны. Где-то в середине Прилук, у начальной школы, мы увидели большую группу молодёжи. Одни с удовольствием играли в волейбол, другие с таким же азартом болели за свою команду. Приметил, что среди игроков немало женатых мужчин, а когда возвращались из гостей, в командах были даже их жёны.

– Волейбол у нас – самая любимая игра,- перехватил мой взгляд Николай.- Каждое воскресенье, если позволяет погода, до позднего вечера сражаемся на площадке.

Понаблюдав немного за игрой, мы пошли дальше, к дому Николая Симушина, который уже с нетерпением ждал гостей. Он известен в округе как умелый корабел. Нынче делает очередной катер, способный перевозить до 30 тонн груза. На нём будет стоять заводской двигатель от “КСК”.

Подобные самоделки получаются добротными, я бы сказал – мореходными, так что их без особых проблем регистрируют в соответствующих органах. Но в данном случае – всё в будущем, пока готов только корпус судна, но придирчивый мастер собирается удлинить его ещё на четыре метра.

– В Канске можно купить несколько квадратов листа из нержавейки? – поинтересовался Николай у Стасея Попова.- И сколько это будет стоить?

Стасей Деевич обещал всё выяснить и позвонить в Прилуки на единственный в деревне телефон “Ростелекома”.

Осмотрев металлическое детище Симушина, мы всем табором пошли к корабелу-самоучке в дом, где нас уже ждал заставленный яствами стол, среди которых высился непременный графин с наливкой.

Чтобы не обидеть хлебосольных хозяев, я пригубил питие староверов, а вот на солёную рыбу из Чуны приналёг основательно. Оказывается, в отличие от Бирюсы, в этой реке ценная рыба ещё водится. Конечно, стерлядку или осетра уже не поймать, но хариус, ленок и таймень – запросто.

Забегая вперёд, скажу, что, по рассказам местных парней, в день нашего приезда они за час у ручья Нижний Читаут поймали десятка три хариусов, поджарили их и тут же, на берегу, с аппетитом съели.

 

староверы приангарья

Стасей Деевич свозил нас чуть выше этого уловистого места – на впадение Верхнего Читаута в Чуну. По весне, сказывают староверы, рыбаки из разных мест ловят здесь ценную рыбу центнерами, а красную икру заготавливают вёдрами. И никто с браконьерами не мог справиться.

Такие вот печальные дела. А мы потом вздыхаем: дескать, рыбы в наших реках и озёрах меньше стало. Хорошо, что староверы, как охранители этих заповедных мест, так шуганули любителей электроудочек, что их на Чуне и след простыл. Иначе таёжная река вообще пустой бы стала.

А пока хорошая рыба всегда есть на столе жителей Прилук. И в этом я убеждался раз за разом. После хождения в гости к Симушиным нас пригласила жена старосты Афанасия Кочева. Сам хозяин отсутствовал дома третий день – уплыл с плотом леса в Лесосибирск. Но Анфиса и без него перед гостями не оплошала: стол на летней кухне был изобилен.

За сутки пребывания в Прилуках я понял, что удивить здешних староверов невозможно. У них есть всё, что и у жителей “большой земли”, даже больше. К примеру, Стасей Деевич с Евгенией Павловной привезли хозяевам арбуз, а Александра Созыкина засмеялась по этому поводу: дескать, мы уже восемь таких съели. И принесла с огорода огромную ягоду и дыню в придачу.

Мы попробовали. Как говорил великий сатирик Аркадий Райкин, язык проглотили – такой сочный и сладкий арбуз вырастили здесь. Напомню читателям “Красноярского рабочего”, что Богучанский район считается северной территорией и его жители получают к зарплате особую добавку. А в Прилуках в конце июля арбузы созревают и помидоры на корню краснеют.

Секрет прост: деревня расположена на южном склоне песчаного берега Чуны. Этот фактор и способствует раннему созреванию овощей и ягод у местных староверов.

И всё-таки не каждому дано жить в этих глухих местах. Только люди с сильным характером и верой в сердце могут выдержать невзгоды, терпеть гнус, холод, удаление от цивилизации. Я даже удивился, как в такой ситуации староверы улыбчивы, добры и приветливы. Может быть, вера в свои идеалы позволяет им быть оптимистами по жизни? Если это так, то такому состоянию души можно только позавидовать.

К сожалению, всё когда-то заканчивается. Как ни жаль было расставаться, а в понедельник утром мы на берегу Чуны простились с гостеприимной семьёй Созыкиных. Взревел мотор, и катер пошёл вниз по течению, чтобы за утёсом Арбан повернуть влево на Бирюсу.

По пути заглянули в Луговую, чтобы дозаправить бак горючим: прожорливый двигатель на километр пути “съедал” литр 92-го. Увы, такова плата за скорость.

Викуловых дома не оказалось: они с Игорем и Натальей уехали отдыхать на озеро Боровое. Чаю с мёдом попили в семье брата Евгении Павловны, Алексея Мартюшева. И – снова в дорогу.

К половине третьего дня наш катер был уже в Почете, преодолев по водам Чуны и Бирюсы более 200 миль. Позади остались незабываемые встречи со староверами Луговой, Бурного и Чуны. Я проникся большим уважением к этим людям. Они сумели сохранить свою веру и самобытность даже в условиях нынешнего хаоса, от которого, казалось, нельзя спрятаться в самых глухих местах сибирской тайги. За это честь им и хвала!
Виктор РЕШЕТЕНЬ, соб. корр. “Красноярского рабочего” №№59, 61, 63 август 2017г..

Фото автора. Богучанский район.

Материал по теме:

Как живут староверы, переселенцы из Южной Америки. Репортаж из уссурийской тайги

староверы в уссурйской тайге

Печных ремёсел мастера, или Секреты древнерусской печки

печь израсцовая

Читайте также

Старообрядцы, Великая вода, Агиасма, РПСЦ, Рогожское, освящение, старообрядцы Москвы, водосвятие, Богоявление, Крещение Господне, утраченная традиция, раскол, древлеправославие, богослужение, традиции, обычаи, сочельник, проповедь, праздник, традиции, как пить святую воду, святая вода, крещенская вода, правила, Церковное око, Максим Грек, язычники, обряды, патриарх Фотий, Большая вода, причастие, недостойные, Никон, раскол, проклятия, анафемы, Типикон, требник, правила освящения воды, как и когда святить воду, равночестность, кто не может причащаться, кого не допускают до причастия, кающиеся, грешники, епитимийные прещения, епитимья, пост, говение

Об обычае освящения Великой воды в канун Богоявления (Агиасма, Агиазма)

4.8 (96%) 20 votes Большая (Великая, Богоявленская) вода, или Великая агиасма, освящается один раз в ...

1 комментарий

  1. Владимир Саяпин

    Добротный, профессиональный материал, надумал я , было , сказать похвалу автору. Да удерживает одно, наверно, главное, чего не хватает в рассказе. Обо всем написано, но почему герои – староверы? Чем это утверждение доказал автор? Сказал лишь о бородах… А как с молитвенной жизнью? Или уже староверы обходятся без молитвы?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *