Главная » БИБЛИО » Книги » КНИГА: «Повесть и житие Данилы Зайцева»
Данила Зайцев, Китай, старообрядцы, мытарства, Манчжурия, Харбин, староверы, Боливия, переселенцы, соотечественники, Аргентина, Южная Америка, Государство, жизнеописание, книга, летопись

КНИГА: «Повесть и житие Данилы Зайцева»

5 (100%) 2 votes

Вчера газета «Ведомости»  опубликовала замечательную рецензию Майи Кучерской на документальное жизнеописание потомка и хранителя древлего благочестия, которому пришлось немало пострадать из-за генетической памяти о необходимости вернуться на Родину.

Сайт «Старообрядческая Мысль» не может обойти это событие стороной и публикует расширенное вступление к книге, а главное – сам текст нового издания, который (пока?) доступен для всеобщего обозрения на сайте «Русского журнала» Текст рукописи был опубликован в ежемесячном литературно-художественном журнале «Новый Мир» 2013, №5. Особо благодарим нашего читателя Александра Сергеевича Вальченко за помощь в поиске материала.

Вот что пишет Майя Кучерская, которой лично я и мои дети благодарны за создание детской версии Евангельских рассказов:

«Повесть и житие Данилы Терентьевича Зайцева» — свидетельство посланника из прошлого о сегодняшнем мире.

Майя КучерскаяЭто совершенно невероятная книга, напоминающая разве что «Житие протопопа Аввакума». Данила Терентьевич Зайцев — старовер. Он родился в 1959 г. в Западном Китае, мальчиком переехал в Аргентину, отправился за невестой в Уругвай, где и женился, родил 11 детей, жил в Бразилии, Боливии, Чили, США и даже в России, вдохновившись «программой по оказанию содействия добровольному переселению в РФ». Но через два года мытарств ввернулся в Южную Америку и сейчас живет в Аргентине.

Когда читаешь воспоминания Данилы, не покидает ощущение, что это монолог обитателя давно исчезнувшего, необыкновенно цельного мира. Сегодня так ясно, чисто не мыслят, не чувствуют, не говорят. Благодаря работе диалектолога Ольги Ровновой (вместе с автором яркого и емкого предисловия к книге писателем Петром Алешковским открывшей Данилу нам) речь его звучит объемно, живо, задорно: «И вот мы с Марфой стали за ручкю ходить, веселиться, друг об друге тосковать».

Во вселенной Данилы дует эпический ветер. Здесь живут сотни его родных и знакомых, таких же староверов, которые женятся, рожают детей, пашут землю и бегут, бегут, спасая веру. Никто не забыт, каждый любовно назван по имени: «Друзья мои были Усольцев Василий, Терентий, Венедикт, Снегирев Тимофей, Матвеевы Агафон, Фатей, Евтропий». Имена звучат как музыка еще и потому, что каждое произносится с теплым почтением.

Рассказы Данилы дают возможность заглянуть в нерефлексирующее, не ведающее о психологии, но очень словесное сознание русского крестьянина, для которого дороже всего работать на своей земле и хранить веру, «бежать от всех развратов». Это не значит, что староверы — святые, Данила признается, что и сам отступал от закона, но каждый раз он каялся, просил у Бога прощения.

Я не знаю, как анализировать такие книги, — наверное, их нужно просто читать и удивляться. Человек с музейной фотографии ожил, и вот он уже улыбается, плачет, шагает на Болотную на митинг, на котором Данила действительно побывал, но остался недоволен: «Хочете хорошей власти — молитесь и поститесь, как ниневитяны.

Газета “Ведомости“. Данила Зайцев. Повесть и житие Данилы Терентьевича Зайцева. М.: Альпина нон-фикшн, 2015

Предисловие к книге русского писателя, историка, теле-радиоведущего, журналиста Петра Алешковского

Ссылка на текст рукописи Данилы Зайцева доступна в конце заметки.

Данила Зайцев, Китай, старообрядцы, мытарства, Манчжурия, Харбин, староверы, Боливия, переселенцы, соотечественники, Аргентина, Южная Америка, Государство, жизнеописание, книга, летопись
Обложка новой книги с сайта www.nonfiction.ru

Новая надежда

Пётр АлешковскийCередина ноября — в Аргентине поздняя весна, жарко, болит нога — местная колючка пропорола подошву. Колючки тут везде. Мы вышли из машины. Я бреду, прихрамывая, по высокому берегу озера, вверх, едва поспевая за Данилой.

— Увидишь сам, где деревня будет стоять. Красота!

И вот перед нами раскрывается огромное рукотворное озеро. В прошлом году мы ловили тут рыбу, Данилин старший сын Андриан ставил тогда три сетки — наловили три картофельных мешка.

— Вот она — Нуэва Эсперанса! — Данила стоит, как ветхозаветный Моисей, воздев руки. Он взволнован, смотрит вниз на бурую, слежавшуюся землю, поросшую колючим кустарником. — Здесь, на террасе, построим большую деревню. Всем земли хватит, многие собираются приехать.

Нуэва Эсперанса означает Новая Надежда. Он шел к ней всю свою непростую, кочевую жизнь. Вечером у костра Марфа, его жена, скажет: «Я тут посчитала, мы с Данилой пятьдесят один раз кочевали». Скажет просто, но не сдержится, улыбнется, спрячет за улыбкой смущение.

Гонимые властями русские староверы постоянно «кочевали». Уходили все дальше от центра, от его неправедной жизни, пьянства и табака, от притесняющих властей. Забирались в алтайские горы, в удэгейские сопки Приморья, в глухую тайгу. Бежали и дальше — кто смог и успел — от нечестивой советской власти в китайскую Маньчжурию в 1930-х, потом, когда Мао стал загонять в колхозы, потянулись в Гонконг на пересылку, оттуда поплыли на край света в Латинскую Америку. Из Латинской Америки многие позднее уехали в Северную Америку — в штат Орегон, Аляску, в Австралию и Канаду. И вот теперь, в начале XXI века, небольшая часть староверов (две семьи — 80 человек) вернулась в Приморье.

Был среди возвращенцев и Данила Зайцев. Не прижился, вернулся назад в Аргентину, и вот теперь, в 2012-м, кажется, наконец сел крепко. Получил землю и собирается строить Новую Надежду. Круг замкнулся? Одиссея закончена?

Не знаю, но очень надеюсь.

Пятьдесят три года жизни. «Одиннадцать детей, пятнадцать внучат», как напишет он о себе в одном официальном документе — не без кокетства, но и с гордостью, напоказ выставляя свое истинное и пока единственное богатство. Пятьдесят одно кочевье. И твердое понимание, что нужно сделать, чтобы сохранить привычный с детства уклад, родной язык и, главное, завещанную отцами веру, чтобы все это богатство не растворилось, не потерялось, не сгинуло в других землях, на другом континенте.

Сколько раз он корчевал лес? Вырубал и жег кустарники? Ровнял бугристую землю? Сажал и собирал урожай? Столько, сколько было надо. «Работали тяжело» — постоянный рефрен этой удивительной повести, что следует за кратким предисловием.

Тяжелый труд сродни молитве — долгой и вдохновенной, как научили. Неспешной. Глубокой. Но почему-то всю жизнь зацепиться за свою землю, осесть крепко не случалось. И шли дальше. И ссорились с женой, не уживались с соседями, прощали обманы, уходили. Как уходили их предки.

И всегда теплилась мечта — заводить поутру свой трактор и отправляться на свою пашню…

Староверы Латинской Америки, как и любые переселенцы, начинали с нуля. Это сегодня в бразильских и уругвайских деревнях стоят на дворах огромные зеленые комбайны «Джон Дир», ценой с хороший «кадиллак» или «порше». Третье поколение староверов обрабатывает уже по сотне, и зачастую не одной, гектаров земли. И в разговорах вспоминают первый простенький трактор — вспоминают как счастье: начинали-то на лошадях. Богатство у староверов приветствуется. «Будь богат, но будь милостив!» Вторая половина формулы куда как важнее. Они работают весь световой день, без дневного пересыпа в самую жару — без сиесты, как тут принято, и копят: иначе не выжить группе людей, крепко держащихся за религиозные устои — главное, ради чего и стоит жить. Все знают: на земле они — странники, трудятся ради той, иной жизни. Но живут этой, обычной.

«Повесть и житие» — книга не обычная. Она стара, как христианский мир, потому как опирается на древнюю, средневековую литературную традицию. Она на удивление горяча: традиция оказалась живой — и это ли не чудо?

Рассказ начнется с перечисления предков — с того, что свято для всякого старовера: без знания многочисленной родни ни женить сына, ни выдать дочь замуж, родство до семи колен — барьер, сохраняющий кровь в чистоте. Родословная — та же история, одно тянет другое — и вот восстают из небытия образы мучеников, страдавших за веру совсем недавно, в окаянном двадцатом веке. И здесь рассказчик следует канону подобных писаний: свидетельство — закон для христианина. «Повесть и житие» — емкое, точное название и одновременно определение жанра, отсыл к первоисточникам. Книга вскоре вырулит на сегодняшнюю тропу, чтобы в постоянных отступлениях возвращаться назад. Время едино для древлеправославных христиан — нового народа, каким они осознают себя по сравнению с ветхими иудеями. Муки первых византийских и малоазийских страдальцев за веру, о которых читают в Прологах по воскресеньям, они воспринимают так же остро и свежо, как незабвенные муки пострадавших от рук большевиков дедов и прадедов. Эти временные сдвиги, сбивки обогащают дыхание прозы Данилы Терентьевича, создают особый узор, что сродни староверческой вышивке, вобравшей в себя умения всех времен и стран, что пришлось им пройти на своем пути.

Всякий, кто прочтет эти первые две Тетради (а всего их семь), кто окунется в покаянный рассказ Данилы Терентьевича, не сможет не почувствовать силу его слова, слога. Порой кажется, что тяготы, выпавшие Даниле Зайцеву, не под силу человеку. Но в книге легко уживаются вещи страшные и веселые, смех и юмор соседствуют с неподдельным страданием и страстями, низкое идет об руку с высоким, а Божественное спутешествует с богохульством. Голос рассказчика прям, он тянет, как локомотив, и этот разговорный ритм не оставляет и поражает и заражает особой силой и красотой нелитературной, диалектной русской речи, узаконенной на страницах повести силой писательского дара. Как ни наивны кажутся порой слова, как ни смешат ошибки правописания в рукописи, за которые в школе поставили б жирную двойку, — за этой простотой предельная, покаянная честность и традиция назидательно писать о прожитом, сверяясь с собственным музыкальным слухом. Ведь этот рассказ создан не только для нас, но и непосредственно для одиннадцати детей и пятнадцати внуков.

Эта дорога-жизнь, а точнее — путь, как воспринимает свое бытие христианин, усеян колючками, будто аргентинская пампа, и кажется, никогда не осилить слежавшуюся, засушливую землю, никогда не расти на ней ничему, кроме сорняка, но проходит год, другой — и руки делают то, чего глаза боятся, и земля оказывается выровненной, вода подведенной. Стеной стоит кукуруза, ветер играет широкими листьями, поле шепчет, разговаривает на своем, особом наречии, впитывая жаркую энергию солнца. Над зеленым морем носятся огромные ватаги диких голубей-вредителей, но их нельзя стрелять: голубь — символ Духа Святого. Рядами тянется фасоль-фижон, жирные линии сои-бобов уходят за горизонт, в мохнатых плетях горят оранжевые, желто-красные пятна тыковок, висят кровавые грозди помидоров, зреют арбузы и сладкие дыньки, непричесанной шевелюрой торчат во все стороны перья лука. Нет конца работе, она как колесо жизни, как молитва, и в ней, в ежедневном труде на пашне — вся философия жизни земледельца, которую могут осилить только упорные и сильные духом.

Упорство бредущего сибирскими дорогами Аввакума, несгибаемая воля его духовных чад, стремящихся к личной свободе, прорастают в этой повести, как зерна, брошенные в землю, неуклонно и мощно сквозь гущу сюжетных перипетий; повторы, скороговоркой перечисленные имена создают объем, ощущение живой, пульсирующей жизни. Бесконечные голоса безвестных нам людей с упоительными, забытыми, почти греческими, еврейскими, взятыми из святцев, именами, поселяются в читающем книгу и долго не оставляют, звучат, как поминальная молитва. Эти голоса переданы диалектным языком синьцзянца — писателя, проборматывающего текст перед тем, как подарить его бумаге. Они звучат мудро, сварливо, злобно, кичливо, радостно, простодушно, честно, истерично, грозно, твердо, благочестиво и рождают мощный хор — незнакомый нам доселе мир русского крестьянства, забытого, забитого, растоптанного неумолимым и недальновидным ходом истории здесь, в России; голоса особого племени, откочевавшего в дальние пределы и «дёржущегося в вере» на краю света. Там, где «работая тяжело», еще сохраняют то, ради чего и идут они по этой земле, ради Высшей Правды, без которой жизнь земная — пустой звук, поросшая колючками, необработанная пампа.

Петр Алешковский

Прочитать и СКАЧАТЬ КНИГУ «Повесть и житие Данилы Терентьевича Зайцева»:

Данила Зайцев, Китай, старообрядцы, мытарства, Манчжурия, Харбин, староверы, Боливия, переселенцы, соотечественники, Аргентина, Южная Америка, Государство, жизнеописание, книга, летопись

Материал по теме от STAROVE.RU:

Магия приключений: дед Степан, Мартьян в Боливии

магия приключений дед степан мартьян и мамелфа или русские староверы в боливии

Тот же штиль: говорит 17 век

Читать Житие Протопопа Аввакума

св. Аввакум, Большое мурашкино, Аввакумовские чтения, анонс, лекция, семинар, музей
ЖИТИЕ ПРОТОПОПА АВВАКУМА, ИМ САМИМ НАПИСАННОЕ

Урушев Д.А. История русского старообрядчества

Учебник истории, история, помощь, Дмитрий Урушев, Димитрий Урушев, учебник, Аввакум, дети, обучение, возьми крест свой, программа, школа

ГАРЬ. Глеб Пакулов. Рецензия на книгу

Сибириада, Алексей Стаоинов, книга, Глеб Пакулов, Гарь

Читайте также

Сочи, старообрядцы, кладбище, вандализм, Имеретинка, погром, полиция, скандал, прощение

Сестра подозреваемого в вандализме на кладбище в Сочи просит прощения у старообрядцев

Оцените статью Публикуем покаянное письмо, которое прислала к нам в редакцию сестра подозреваемого в совершении ...

4 комментариев

  1. Вальченко Александр

    И еще, года два назад я читал так же такую книгу:

    Евдокия Турова. Кержаки. — Пермь, ООО “Маматов”, 2007. — 320 с.

    Основу книги составляет цикл рассказов “Слезы лиственницы”, впервые выборочно опубликованный в январском номере “Урала” за 2006 год и по праву удостоенный литературной премии имени Павла Бажова.

    Кержаки — это крестьяне-староверы, жившие в Пермской губернии. Интерес Евдокии Туровой к самой теме более чем объясним: кержаками были ее предки как по отцовской, так и по материнской линии. Когда интерес к своим корням сочетается с литературным талантом и вкусом, результатом становятся немногочисленные книги, подобные этой.

    С прозаическим циклом в книге соседствуют вводный очерковый раздел и “Семейный фотоальбом”, в которых история и быт кержаков осмыслены от времен “великого раскола” до относительно недавних дней.

    Надеюсь, эта информация будет Вам интересна.

    Благодарю за Ваши рассылки!

  2. Сергей Кольцов

    Олег, Спаси Христос, уже неделю читаю увлекательный рассказ Данилы Зайцева, нашел ссылку на вторую тетрадь. Вот особенно актуально политически встречи староверов Южной Америки с русскими моряками в 1992 году. Русские моряки родину не предали, жили на территории “Святой Руси” и во что превратились. И в противовес сегодняшнему массовому тренду, что у России огромное кол-во врагов снаружи и особенно опасных врагов внутри, пятой колонны, национал-предателей, которые спят и видят как развалить страну и что прирастание России это главная задача нации, а Россия сама по себе главная ценность, староверы Южной Америки, да и по всему миру своей жизнью утверждают, что целостность человека-вот главная задача, а Бог и Его заповеди-главная ценность.

    • виктор

      Олег я хочу немного уточнить насчет русских моряков о которых пишет Данила . Я один из них о которых он пишет . Во первых первая встреча произошла не в 1992 а в конце 1993 года . Что хотел сказать Данила Русские моряки Родину не предали. жили на территории Святой Руси и во что превратились . Мы были из тех МОРЯКОВ воспитанных в Советском Союзе которые знали такие слова как дисциплина и Уважение . За все время которое мы работали у Староверов . а это не только Данила Зайцев с нашей стороны не прозвучало ни одного плохого слова . На оборот были очень хорошие отношения . Наш 2 механик принял ихнюю веру женился и уже 20 лет живет среди этих прекрасных людей . Что касается Данилы так он до сих пор не вернул и естественно уже не вернет тех денег которые он нам должен за то что мы собирали помидоры на его полях . Я не по своей воле остался жить в Аргентине у староверов бываю очень часто и мы всегда вспоминаем уже те далекие времена . Данила среди староверов Аргентины не пользуется большим уважением его считают пустоголовым

  3. Олег Хохлов

    Ниже ссылка на начало книги с подробным описанием

    http://www.alpinabook.ru/upload/iblock/7fa/starovery.pdf

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *